Понятно, что Катерина не единственная: их еще много, помнящих тот июнь и начало июля…

Земляков вздохнул и решил, что обходить больное глупо:

– Я все равно не пойму. Мы наступаем, рвем вермахт в клочки. Дыры во фронте по двести верст. А потом это напрочь забудется. Только начало, разгромы, отступление, колонны наших пленных… Но было же и это: широкие удары, котлы, разбитые группы армий. Ведь умели мы. В смысле, умеем…

– Это у вас здесь ум за разум заходит от зажратости и гнойных комплексов. Я своим всё рассказываю: и о том, как наши фронты лопались и мы от танков бежали, и о том, как потом фрицев за кадык взяли и по Европе размазали.

– Хм, ты там о тактике танковых групп рассказываешь? У вас же немножко иные времена, ну, сплошь кавалеристы…

– При чем тут кавалеристы? Я детям рассказываю…

До проницательного младшего сержанта-специалиста, наконец, дошло. Этак служишь, служишь, теоретики-расчетчики рядом, модели временные, коррекции… А осознать реальность невозможно.

Мезина сняла каску, поправила волосы:

– Ну и как? Только честно.

– Не, сейчас навру и комплиментами засыплю, – пробормотал Женька. – Что сказать… Выглядишь блистательно. Черт его знает, как сравнивать. В общем, тамошний климат тебе на пользу. Прическа очень идет. Взгляд стал спокойнее…

– «Спокойнее»… Ты о лице скажи, кожа там, складки, морщины…

– Ну, в Харькове ты выглядела значительно грязнее и усталее. Смешно, честное слово, – ну, какие складки? Кать, у вас там зеркал вообще нет, и окружающие все подряд тебе льстят?

– Зеркала встречаются. Но к отражению привыкаешь.

И народ у меня предвзятый…

Женька не выдержал, заухмылялся.

Наставница покосилась:

– Значит, я еще ничего?

– Вопрос абсолютно надуманный и неактуальный. А сколько, извиняюсь, биологических годков-то прошло?

– Ну, допустим, десять, чуть больше, чуть меньше…

– Виноват, вопрос некорректный. Но о детях-то можно спросить? Сколько?

– Спросить-то можно, вот с ответом я затрудняюсь. Где-то шесть-семь.

Земляков поперхнулся:

Товарищ старший сержант усмехнулась и принялась загибать пальцы:

– Двое близнецов и младшенький… Старший, он вроде бы приемный, но надо же и его сосчитать.

Невестки – обе-две до жути самостоятельные, но круглые сиротки, и мы их, паршивок, любим. Внуки… Опять же, будущая невестка подрастает – небось, не чужая, как такое сокровище не сосчитать? Нет, больше семи выходит…

– Хватит, – поспешно запротестовал Женька. – Понятно, ты счастлива, это, собственно, и так видно. Подробности позже законспектирую, а то меня Ирина запытает…

– Да, вернемся к делам насущным.