Женька ухватил динамо-реактивную «булаву» поудобнее, сжал под локтем, быстро оглянулся: Грабчак втиснулся в нишу подъезда, почти и не видно. Да, в худобе и свои плюсы имеются. И вообще толковый парень, жаль, что совсем не жилец…

…Эх, все-таки не имеется у переводчиков истинно боевого чутья. По лязгу казалось, еще есть секунда в запасе, а вынырнула самоходка из-за изуродованного угла абсолютно неожиданно. Громыхали гусеницы, строчил из-за орудийного щита автоматчик, задирал ствол «штурмгевера» все выше. Пригнувшись, трусили за «мардером» пехотинцы, смотрели сюда, в переулок…

Постарался товарищ Земляков те вражеские взгляды игнорировать, но, видимо, не совсем получилось.

В прицеле качался борт боевого отделения, Женька нажал пусковую кнопку, граната с шипением ушла к цели… Но почему-то ахнуло уже за самоходкой – не попал криворукий переводчик, только стену дома напротив отвратительной дырой изуродовал…

Скорбно выругавшись, Женька швырнул ядовито воняющую трубу, потянулся за вторым «фаустом». Болели сломанные пальцы, вокруг свистело и визжало: немцев за самоходкой накрыло клубами пыли, палили оттуда наугад, зато густо.

Стукнула трехлинейка Грабчака – старался прикрыть огнем товарищ бывший узник, сосредоточенно затвор передергивал. Это правильно, тут без паники нужно. Женька втиснулся в нишу подъезда, зачем-то втягивая под бронежилетом живот, подготовил к выстрелу второе противотанковое приспособление. «Мардер» словно нарочно замер в нерешительности, дразня подставленным боком. Только высунуться и прицелиться было трудновато – пыль осела, немецкие автоматчики строчили прицельно, товарищ Земляков пытался расплющиться в своем ненадежном убежище так темпераментно, что дверная ручка грозила позвоночник сломать. Нужно было оторвать ее, падлу…

…Над бортом самоходки автоматчик больше не показывался, зато «кормовые» германцы вскочили с мостовой, побежали в переулок. Женька видел оскаленный рот переднего: зубов до хрена и небритый. Глупо: не бабахать же в него из гранатомета? Гранату бы зашвырнуть…

…Выстрелил Грабчак, бегущего вторым немца качнуло к стене, вскрика боли в пальбе не расслышать… Тут донесся стук самозарядки…

…Есть такое чувство – великое облегчение.

Вот оно как раз и было. Превеликое. Падали немцы, как кегли. Тот урод-фельдфебель, что гранату доставал, как на стену налетел. Крепыш со «шмайсером» плашмя рухнул. Двадцать пять метров – расстояние смешное, но иной раз непреодолимое…

– Файно, – просипел Грабчак, втискивая патроны в винтовку.

Это да. Женька перевел дух, вскидывая «фауст», выпрыгнул на мостовую. Сейчас, сука…

Сука-«мардер», словно почуяв, зашевелилась, залязгала.