После укола стало лучше и кашель не так доставал. Петро посмотрел на эмалевую посудину – нахаркал-то сколько, кто убирать-то будет? Белье дали не новое, но чистое. Только размер сильний, запутаться можно. Ничего, придет в себя Грабчак. Утром позавтракать дадут, не кашкой разведенной, а по-настоящему.

Андре и других жалко. Чуть-чуть ведь дотерпеть друзьям оставалось. Старшина сказала – никто не выжил. Может, ошиблась? Резкая девка, такой не до мелочей, все по херу.

Об Озере она откуда-то знает. Неужели дошли десантницы? Спросил – сказала, что не знает наверняка, уточнять нужно.

Из СМЕРШа она, теперь долго спасенного допрашивать будут…

За дверью забубнили – худосочная военврач-дежурная возмущалась.

В дверь влезла сержант-контрразведчица, оглядывая, отрезала:

– Отстаньте, товарищ лейтенант. Оружие оставлять не имею права – винтовка именная, с секретным отводом пороховых газов.

Подмигнула пытавшемуся сесть Грабчаку:

– Не спишь? Тогда сразу переходим к делу. Есть предложение направить тебя для прохождения реабилитации и дальнейшего укрепления тылового обеспечения. Убудешь в особый район.

– То куда, а? Я бы подлечился, да на фронт.

Должен я немцам.

– Понятное дело. Но война идет к концу, а тебя все одно комиссуют. Не боевая у тебя нынче морда и телосложение – не веришь, в зеркало глянь. Уж как-нибудь без тебя Красная Армия фашиста добьет. А так при деле будешь, тем более условия на заставе тебе знакомые.

– То що? – обмирая, прошептал Грабчак.

– То самое. Район Амебер-озера. Не то чтобы совсем рядом, но те самые края.

…Кашлял Петро долго, в миску сплевывая, рот полотенцем утирал. Запачкал вконец. Сержант терпеливо ждала, прореху у себя на колене наспех стягивала.

– Там що, наши уже есть? – наконец, успокоил дыхание Грабчак.

– Наши везде есть. Хотя и немного. Врать не буду, работы полным-полно, условия чуждые, специфические. Практически партизанские. Но подлечиться дадим, дальше от тебя зависит.

– Я що… Я б пошел. Только, может, загнусь я вскорости…

Светловолосая сержант усмехнулась:

– Кладбище там тоже есть. Хорошее, спокойное, с видом на реку.

– Всё, боец, поступаешь в мое распоряжение. Отдыхай пока, сейчас оформим и двинемся. Потерпеть в дороге придется, потом полегче станет…

Петро лежал с закрытыми глазами, слушал, как перепираются с врачихой – та казенную шинель давать не хотела.

Сержант, ворча, писала расписку от лица СМЕРШ…

Господи, неужели вернуться доведется? Прямо туда, под небо необъятное, под глаза обеих лун? Вдруг Анни найдется? Или хоть похоронить ее по-человечьи. Под тем небом и правда могилы добрие.

…Кое-как доплелся до машины Грабчак. Шатало, кашель душил. Лейтенант с перевязанной рукой и мальчишка-партизан помогли забраться в кузов странной кургузой полумашины.