– А мой отчет кто сопроводит «правильным комментарием»? – поинтересовался Коваленко.

– Ставим формулировку «в связи со сложившимися обстоятельствами и необходимостью выемки медицинского архива «Horfkucuck» свидетель был переброшен непосредственно к полигону немецкой полевой группы».

– Що? Какой архив? Откуда?

– Архив скромный, – призналась Катрин. – Но подлинный. Передам через Виктора Ивановича.

– У тебя их архив?! – изумился Женька. – И ты молчала?

– Что это я молчала? Была такая версия, обсуждалась.

– Это с Попутным, что ли? – разозлился Коваленко. – Ты с кем работаешь? С ним или с нами?

– Я с вами немцев ловлю.

А научно-политические вопросы решаются по иной линии. Что, на мой взгляд, довольно логично.

Помолчали. Логика у изворотливой старшей сержантки, несомненно, наличествовала. Но по сути было несколько обидно.

– Вы чего, ребята? – пробормотала Катька. – Ну, невозможно же все сразу объять. У вас активная оперативная работа, горячая фаза, самая передовая, можно сказать. А мы с Витюшей пытаемся связать концы с концами. С прицелом на отдаленное будущее.

– Пакостная ты баба, Катерина. Двуличная, – в сердцах сообщил Коваленко.

 – Прямо как некоторые, только что упомянутые.

– Не спорю. Циничные мы.

– Ты хоть бы про те документы нам сказала, – сумрачно упрекнул Женька.

– Да я откуда знала?! Одни догадки были. Десять минут назад парень это подтверждение накашлял. Мы ту тетрадь прочесть не могли. Мне ее передали с лаконичной сопроводительной запиской. Рукописному артефакту восемьдесят с лишним годков, он мок и высыхал фигову тыщу раз, и мы лишь несколько слов расшифровали. У меня команда хорошая, грех жаловаться, но на идиш никто почему-то не читает.

И связать содержание тетради со здешними бурными событиями было трудновато – мне, знаете ли, не каждый день из Отдела сводки опускают.

– Иди ты к черту, Катерина. И парня забирай. Если ты на Попутного ссылаешься, что я сделать могу? Приоритеты я помню, хер с вами, – Коваленко попытался встать, закряхтел.

– Да что за суета? – заворчала Мезина. – Что случилось-то? Придет в себя парень, вызовете на допрос. Геморройное, конечно, дело, но мы сделаем, перебросим к вам. Ладно, пойду, скажу, чтоб готовился. Поддержать его должно…

– Да иди.

Его как вообще-то зовут?

– Петр Грабчак. Под Киевом он до плена воевал, – Катрин подхватила винтовку, ушла.

– Опять Грабчак какой-то, – вздохнул майор, поудобнее устраивая ногу.

– Их тут, этих Грабчаков, что у нас Ивановых, – заметил Женька. – Ты не нервничай. Ее-то уж точно наша медицина вытащит, там без всяких фокусов, точно по их профилю…

Понятно, вовсе не о многослойной Мезиной начальник Отдела волновался. Оттого и вернуться в «ноль» спешил. И боялся вернуться.

Серело небо за окном.