Скрипя пружинами, извлекла пачку папирос.

Оперативники переглянулись, и Женька осторожно спросил:

– Нет еще, – Катрин лежала с папиросой, но не закуривала. – Врач говорит: три-четыре дня. Или неделя. Парень пока в сознании, можно беседовать.

– Вот черт. А я еще подумал – «везучий какой», – покачал головой Женька.

– Дистрофия? – уточнил майор.

Катрин помолчала, помяла папиросу.

– И дистрофия. А еще у него «дорожки» по рукам, словно черви изъели. И на спине перфорация – пункцию, наверное, гнали. Кровь на анализы высосали, всё из человека высосали… Но главное, легких у него почти нет.

Не туберкулез, а… Онкологическое, видимо. Впрочем, доктор не уверен, там исследовать нужно, и, понятно, не в условиях санбата…

– У нас специалисты будут. Вытащат. Завтра же эвакуируем, – решил Коваленко.

Катрин села, сунула пострадавшую папиросу обратно в коробку:

– А если неофициально, товарищ майор? Давай я этого человека заберу. У него шанс будет. Там, у нас.

Товарищи офицеры переглянулись и Женька осторожно спросил:

– Откуда шанс-то в ваших условиях? При всем уважении, с медициной у вас ведь не ахти…

– Да, имеются еще отдельные недостатки в здравоохранении, не изжиты, – глухо согласилась Мезина.

 – Но, по сути, парень Там остался. Бывает с людьми: некоторые Там выжить не могут, а он, наоборот, вернуться не смог. Оказывается, и этак бывает.

– Догадки умозрительные, – пробурчал Коваленко. – Требуется подтвердить научными методами. Он чрезвычайно ценен. Ты понимать должна.

– Понимаю. Только вы его убьете. Что вам, покойников мало? В Цитадели лежит десяток. Они возражать не станут – исследуйте. Часть тел Попов заберет, часть вы эвакуируете.

Препарируйте, вскрывайте, спиртуйте…

– Не наезжай. Я не по этой части, – обозлился майор. – Но исходя из ценности данного свидетеля, оставить его попросту не могу.

– Фиг он вам чего скажет. У него ни желания, ни возможности. Скорее всего, умрет по прибытии.

– С чего ты взяла? Он же разговаривает, следовательно, не так плох. Катерина, я тебя весьма уважаю, но так дело не пойдет.

– Пойдет. Именно так и никак иначе. Зачем глупости творить? Я с парнем говорила. Он душой остался Там. Верну человека целиком, может, и оклемается.

Он, вроде бы, шорник толковый. Нам такие нужны.

– Охренеть. Шорник? Ну, это же все меняет. Тоды, конечно. Ты в своем уме, Катерина? Что за мелкособственническая логика?

– Просто логика, – Мезина ухмыльнулась. – Я забираю человека, взамен пересылаю его показания: подробнейшие, сухо запротоколированные, с моими дополнениями, а также изложенные в свободной мемуарной форме. Да хоть зарифмованные – у меня есть специалист. Документы получаете через Виктора Ивановича, он их сопроводит правильным комментарием.