Синее платье застёгивается на шее, словно поводок, оставляя открытыми плечи и спину. Лиф расшит серебром, юбка широкая.

— Думаю, Эмину понравится. Он никогда не был слишком консервативен, в отличие от своего отца.

А мне кажется, она плохо знает своего сына.

— Но если тебе дискомфортно, можно подобрать жакет. Будет стильно. Вот этот, в тон платью, и рукав в три четверти, — снимает с вешалки жакет, помогая мне его надеть.

— Да, так лучше, — киваю.

— Как ты относишься к шпилькам?

— Если они не слишком тонкие и высокие, то нормально.

— Чулки, колготки? — усмехается Екатерина.

И вот, несмотря на то, что свекровь примерно возраста моей мамы, она более раскованная и современная. Мне это нравится.

— Конечно, колготки.

— Чулки – это не вульгарно, Алина. Если их увидит только твой мужчина, — подмигивает мне.

— Колготки, — настраиваю я. Мой мужчина, определённо, оценит. Этого и боюсь, еще раз такой боли я не выдержу.

— А как складываются ваши отношения с Эмином? Он… не слишком… — пытается подобрать слова.

— Все хорошо.

— Алина, понимаю, что тебе нелегко. И если я могу помочь, только скажи. Буду рада, если между тобой и Эмином возникнут чувства.

Если же нет, то я смогу повлиять на сына.

Сомневаюсь, что на Эмина можно повлиять.

— Все хорошо, — повторяю, как заведенная. Екатерина вздыхает, подходит ко мне со спины и обнимает за плечи. И это так тепло, что хочется плакать. Но я держусь. Мои слезы ничего не исправят.

* * *— Освежим стрижку? — спрашивает меня мастер.

— Да, я хочу каскад для объёма и легкое мелирование.

— Да, понимаю, о чем вы. Цвет станет ярче, классно получится, — воодушевляться девушка. Киваю. Хочу стать другой. Не серой мышью, вечно жалеющей себя, а уверенной женщиной.

Если нельзя преодолеть обстоятельства, которые накрывают лавиной, нужно понять правила игры. Я замужем за взрослым, состоятельным бизнесменом и должна соответствовать. Кажется, так просил Эмин.

* * *На часах без двадцати семь, мы едем к родителям, и я нервничаю. Мне казалось, что я их ненавижу, но сейчас первая волна гнева и обиды сошла. Теперь я просто не хочу их видеть. Отдали меня чужому мужчине. Хорошо. Но притворяться, что я благодарна им за заботу, не буду.

Ухожу в себя и свои мысли настолько, что не замечаю ничего вокруг.

Прихожу в себя, когда передо мной открывается коробочка, а в ней серьги. Красивые, длинные нити, на концах которых жемчужины. Перевожу взгляд на Эмина.

— Надень.

— Спасибо, люблю серебро, — киваю, вынимая серьги. Принимаю его подарки. Я уже привыкла, что мной играют, наряжая. Ведь дело не том, что он хочет порадовать меня. Дело в том, что он хочет показать окружающим свой достаток. У мамы полно драгоценных украшений, но надевает она их, только когда приходят гости или когда сама выходит с отцом в свет.