Ближе к вечеру навестил Исаила, чтобы переговорить с Адой и Саленко. Оба очень обрадовались, узнав, что это последняя ночь в Хаттуше. Гончары заверили, что с верёвкой порядок и мне нечего беспокоиться. Призна́юсь, до конца и им не доверял, оставляя место сомнениям. Каждое слово или действие эсоров, пропускал через фильтр анализа, стараясь предусмотреть скрытый смысл. Так учили в Академии, и я старался следовать правилам, доверяя логике, а не руководствуясь интуицией.

Как всегда бывает, последние часы ожидания самые трудные. С утра следующего дня не находил себе места, постоянно следя за положением солнца на небосводе. В обед Самум начал открыто готовиться к отъезду — в Хаттуше оставался ещё один караван сангаров и с утра прибыл новый от касситов. Я заранее оказался у ворот, чтобы лично увидеть, как хетты пропустят караван.

Вчерашние предупреждения оказались нелишними: хетты вели себя особенно нагло. Бесцеремонно вскрывали тюки, заставили караван простоять около часа, прежде чем выпустили наружу. Пропажа Инанны словно сорвала с них маску вежливости и гостеприимства. К чести моих хурритов, они стоически вынесли все словесные оскорбления, не поддавшись провокации.

После ухода каравана вздохнул свободно: если мы незаметно выберемся наружу, сможем спокойно продолжить путь домой, не вызывая подозрений.

Вместе с тремя своими воинами хорошо подкрепился в одной из уличных закусочных, чтобы не злоупотреблять гостеприимством людей Инлала. В квартал ремесленников направились в сумерках: всего несколько часов отделяло от прощания с Хаттушем.

Оказавшись на месте, Исаил попросил подождать за большим валуном. Бесшумно подкравшись к валу, после третьей попытки эсор ловко перекинул верёвку и уравнял оба конца. Я первым поднялся на вал, тонкий серп луны периодически показывался в просвете облаков, и в такие моменты приходилось ложиться. Поочерёдно подтянул наверх Аду, Саленко и хурритов. Оказавшись наверху, те ложились прямо на валу, чтобы случайно не попасть в поле зрения любопытных. Ближайшие к валу дома находились всего в сотне метров.

Освободив верёвку, нашёл мощную ветвь, нависавшую кнаружи от стены. Исаил вполголоса пожелал нам удачи и скрылся в темноте. Первым спустил Ахбухча, за ним последовали воины. Спустив Саленко, мы с Адой остались вдвоём:

— Попрощайся со своим городом, богиня.

— Дурак, — беззлобно отозвалась Ада. Она прижималась ко мне, дрожа всем телом.

— Пора, — обвязав её за пояс, аккуратно спустил. Получив второй конец верёвки, снова сравнял концы — нельзя оставлять её на дереве и тем самым лишать Инлала и его людей потайного пути за пределы города.

— Мартаск, Берди идите вперёд. Если впереди опасность, кричите как слепая ночная птица.

Слепой ночной птицей хурриты обозначали сов.