Не смогла! Ноги не слушались. Они уже шагали вперёд. К нему. Туда, где всё уже холодно. Туда, где не должно быть жизни. – Что же вы делаете со мной, твари?! Я ведь не железная! – Взорвалась удушающим криком, удерживаемая на этом свете лишь болью от растопыренных пальцев.

Кинулась к Марату, шаг мгновенно превратился в бег. Одышка сбила с ног, хотя расстояние было метров десять, не больше. Краем взгляда уловила брошенные в сторону наручники. Как перестраховка. Удалось оттащить его за руку к металлической стойке. Дальше… Что дальше?.. Она никогда этого не делала. Всё контролировал Мансур.

«Отменять этот приём тебе ни к чему, малыш. Если ты его применила, значит, так нужно. А недооценивать врага нехорошо. Нехорошо!» Приговаривал Ильдар, растягивая гласные на восточный манер, в ответ на недоумённый взгляд. Его жизнь стояла из правил. Правил, которые и позволяют выживать в этом мире.

Справа, слева, по центру: не получилось. Справа, слева, по центру: не получилось.

– Справа! Слева! По центру! – Страх захватил и почти пересиливал. – Ну, давай же, ну! Справа…

Смотрела на его потухающий взгляд, на беловатые пятна, проступающие поверх красноты, и ударила со всей силы туда, где нужно нажимать.

Ненавидела в этот момент и себя, и его. Всех ненавидела. Всё живое на земле!

– Я не робот, понимаешь?! – Обхватила его лицо обеими ладонями, пытаясь бороться с предсмертными судорогами. – Не робот, а человек. Я – человек! Человек! Я живая!.. – Устало опустилась на колени. – А тебя всё равно убьют! Всё равно убьют… – Жалобно проскулила, не зная, что ещё сказать.

Сквозь слёзы продолжала нажимать на, ставшие заветными, точки. Ломая пальца, выкладываясь, выжимая из себя силы, которых практически не осталось.

Справа, слева, по центру. Справа… Марат замер и Лора замерла вместе с ним. Вдохнула, выдохнула, утёрла локтем влагу над верхней губой. Справа, слева… Снова этот захлёбывающийся звук. Уже было. Сейчас второй раз. Справа… Не сразу поняла, что этот звук – это вдох. Его вдох. Вдруг испугалась. Отшатнулась, оседая на пятки. Растёрла слёзы по лицу ладонями, пытаясь проморгаться, и теперь отчётливо слышала, как мужчина пытается откашляться. Он заходился своим кашлем. Удушливым, хрипящим. Но дышал! Пусть через раз, но ведь дышал!. . И вот тогда накатила слабость. И усталость. И та самая пустота, которая приходит каждый раз, когда теряешь равновесие.

Опомнилась, когда в неё упирался уже ставший осмысленным взгляд. Лицо Марата всё ещё было темно-бордового цвета, а в уголках рта собралась густая пена. Он чуть приоткрыл губы, чтобы что-то сказать, как вдруг скривился, покачал головой.

– Самое отвратительное во всей твоей грёбаной жизни то, Амазонка, – просипел, – что всё это зря. Ты ему просто для чего-то нужна. Так уж он устроен.