Почему в этом доме я страшный и злой карабинер? – Шутливо пинаю его, немного отталкиваю от себя, но стоит его языку выскользнуть из меня, как я сама притягиваю Зейда обратно.

- Потому что только дома я могу быть самим собой – ласковым ягненочком. – Он пытается сделать невинное выражение лица, но природа сотворила его черты такими хищными, что это априори невозможно.

Издаю смешок. Этот ягненочек перегрыз всех волков в округе.

Теряю мысль, потому что меня настигает оргазм. Яркая вспышка радуги в голове вытесняет всё на потом, я извиваюсь и судорожно выдыхаю, теряя связь с реальностью.

Зейд быстро забирается на кровать, избавляет меня от домашнего платья и придавливает мощным телом к матрасу. Его захват моего тела напоминает военную операцию, все действия слажены и хорошо продуманы.

Не успеваю отойти от первого оргазма, как он толкается членом внутри меня, вызывая новые огненные всполохи.

Ненасытный и нетерпеливый. Ему всегда всего мало…

За годы совместной жизни я наконец поняла о чём всегда говорил Зейд и почему называл меня идеальной женщиной для него. Моя покорность идеально сходилась с его жестокой бескомпромиссностью. Женские капризы тонули в мужской мудрости. Мы нашли свою нирвану и упивались ей.

Зейд поставил меня четвереньки, вынуждая ухватиться руками за перила кровати. Муж накрыл меня сзади, точно повторяя силуэт моего тела. Мы слиплись в единое целое в прямом и переносном смыслах этого выражения.

- Я очень люблю тебя. – Шепчу ему, зная, как важно ему это слышать.

- Я тебя тоже, Ната… очень… люблю… люблю любить. – Он прикусывает мочку уха и шумно кончает в меня, наполняя горячей спермой, я не заставляю его долго ждать и как по команду кончаю следом, чувствуя как меня покидают силы.

Мы падаем на кровать, прижимаемся к друг другу.

Раньше Зейд скрывал своё тело, не любил показывать жуткие шрамы от кислоты, но теперь он больше не стеснялся их. Я знала наизусть каждый рубец на его теле, исцеловала каждый шрам, заверяя, что они не так ужасны как он думает. Ибрагим и Николетта вообще их не замечали.

Дети как-то само собой приняли их и не задавали глупых, не уместный вопросов, интуитивно понимая, что в этом прошлом отца не стоит копаться.

Ибрагим был копией Зейда лишь внешне, характер сына же был более мягкий и рассудительный, он никогда не лез в драку, любил читать и проводить время за интеллектуальными играми. Он не был трусом, мог постоять за себя, но не выносил насилие и даже иногда был слишком чувствительным.

Однажды во время просмотра мультика он расплакался от нахлынувших чувств. Зейд сильно растерялся и не знал, как себя вести, во вселенной мужа мужчины не должны плакать, мне пришлось объяснять Зейду, что это даже хорошо, что наш сын не такой сухарь как его отец.