Например, Пырьеву казалось, что актер Вячеслав Тихонов «Пырьев был тогда в кинематографе очень большой величиной, и когда на студии шли пробы на какую-либо роль, Пырьеву обязательно демонстрировали материал, и он или утверждал актеров, или не утверждал. Когда ему показывали меня, он говорил: «У Тихонова лицо не русское, он то ли армянин, то ли азербайджанец – не надо его снимать», и меня не утверждали». Вот такая блажь. Похожая история случилась с актером Михаилом Кузнецовым. С ними Пырьев вел себя как полномочный диктатор, ломающий судьбы людей. Но есть и другая сторона медали: очень многих он открыл, высмотрел – и это не вычеркнуть из истории советского кино. А главное в его жизни – это все-таки фильмы. О них Иван Александрович и пишет, в первую очередь, в своих воспоминаниях. И – продолжает свои вечные споры о том, каким должно быть кино. Он ратовал за сюжетность, не любил расплывчатых, поэтических фильмов. Терпеть не мог картины, которые создавались «ради искусства», а не для широкой аудитории. Спорил и с Эйзенштейном, и с мастерами «оттепельного экрана». В своей правоте нисколько не сомневался, переубедить Пырьева было невозможно. Часто бывал не прав, рубил сплеча, но пырьевская линия в советском кино состоялась и до сих пор представляет интерес для многих. Надеюсь, это подтвердят читатели книги, которую мы предлагаем вашему вниманию.

Мифы о великом и ужасном Пырьеве до сих пор витают по коридорам Мосфильма. Это история о человеке, который во многом создал образ Советского Союза и его «фабрику грез». Любил сибирские пельмени, ярких женщин, а больше всего стремился властвовать над умами. И у него получалось! Прежде всего эта книга – история советского успеха. Со спорами, с муками творчества, с конфликтами на разных уровнях, но со счастливым финалом. Ведь многие его фильмы остаются истинно народными. И на них учатся те, кто и сегодня хочет создавать кино для миллионов.

В историю русской художественной культуры он вошел по-мальчишески дерзко, шумливо, но остался в ней всерьез и навечно. Была его жизнь нелегка, скажем, даже многотрудна. Признанье пришло после многих лет черновой, незаметной работы и никогда не было полным. У всех произведений Пырьева всегда находились и яростные противники и преданные друзья. Он шел вперед, через преграды, в борьбе и в спорах. Случалось, его и ругали, и превозносили не по заслугам. Он реагировал бурно: защищался и нападал. И выходил победителем, потому что верил в себя, в свои идеи, в свое искусство. И эта вера освещала его необузданную страстность, его предвзятость, порой даже несправедливость – ясным и чистым светом искренности, правды. Пырьев ушел, его фильмы остались, живут.