Говорил, что умрет, если она его бросит, не выживет без нее, угрожал покончить с собой.

— Ты в ответе за того, кого приручила, — говорил он страдальческим голосом. — Я не могу без тебя, я пропаду. Ты потом всю жизнь не простишь себе, если из-за тебя я…

Он и говорил это, и писал в сообщениях. Дуня довольно быстро приучила себя не выходить в сеть, ни с кем не общаться в виртуальном пространстве и не читать сообщения. Множество знакомых обиделись на нее, и это было неприятно, но зато Денис не мог ее достать. А вот грамотно управляться с телефоном она так и не научилась, по-прежнему отвечала на все звонки и читала эсэмэски и сообщения в вотсапе. Она считала неприличным и неприемлемым прятаться и не отвечать и злилась на себя за то, что не может найти убедительных аргументов в пользу своего поведения, которое всем вокруг казалось необъяснимым и глупым. Просто она так чувствовала. И потом, для того, чтобы не отвечать на звонки, требуется усилие, на которое у нее не хватает внутреннего ресурса.

— Ты не можешь быть такой жестокой…

— Ты же знаешь, как я тебя люблю…

— Ты будешь виновата, если…

Всего этого Дуня наслушалась досыта за последние дни в Москве и теперь радовалась, что можно не вздрагивать от каждого звонка. И все равно вздрагивала. Ирине звонили часто: и ее родители, с которыми осталась дочь Ирины, и многочисленные подруги, и какие-то сотрудники продюсерских центров, занимающихся антрепризами. Каждый раз, услышав звонок, Дуня обмирала и думала: «Это Ромка, сейчас он скажет, что прочитал в сводке про самоубийство Дениса». Она будет виновата. Во всем виновата.

Ирина смотрела какой-то фильм, полулежа на диване.

— Что смотришь? — спросила Дуня.

— «Карнавал». Как поужинала?

— Нормально. Там мальчишки меня в оборот взяли, заставили фотографироваться.

— Ага, — рассмеялась Ирина, — меня тоже терзали, когда на лестнице отловили.

— Они меня погулять звали.

Дуня помолчала, потом решила сказать правду:

— Разговаривать не хочется.

Ирина оторвалась от экрана и посмотрела на нее.

— Я бы с удовольствием, но ведь с ними болтать надо. Нельзя же идти и молчать, как надутая мышь.

— Нельзя, — согласилась Ирина.

Она легко соскочила с дивана и выключила фильм.

— Собирайся. Возьми книжку какую-нибудь, пойдем к озеру, посидим, почитаем на свежем воздухе.

Дуня хорошо запомнила ту часть правил, которая касалась походов на озеро, поэтому нашла и сложила в большой пакет старое тонкое одеяло, на котором, судя по черным овальным следам, гладили вещи в те времена, когда еще не было современных гладильных досок. С книгами, правда, вышла незадача: их было совсем немного, всего пять или шесть, и ни одна из них интереса у Дуни не вызвала.