– Вон, шлюха, я сказала! – тихо, одними интонациями рявкнула Угроза.

– Роза Борисовна… – утробно зарычал Служкин, но Маша быстро закрыла ему рот ладошкой, потом вдруг сильно дёрнулась, освобождаясь из его рук, и мимо Угрозы выбежала из кабинета.

Служкин молчал, сидя на столе. Он тяжело дышал, опустив голову, стискивал кулаки и челюсти. Угроза, повернувшись к нему спиной, необыкновенно долго запирала замок на двери.

– Не трудитесь запирать, Роза Борисовна, – охрипнув, сказал Служкин. – Лучше выйдите из кабинета… И больше никогда не входите без стука и не называйте при мне девушек шлюхами…

Угроза медленно развернулась на Служкина, как артиллерийское орудие.

– Я и без вас разберусь, как мне называть свою дочь, – отчеканила она.

– Дочь?!.. – обомлев, беззвучно переспросил Служкин и впервые взглянул Угрозе в лицо.

Роза Борисовна стояла у доски, закрыв лицо ладонями. Из-под ладоней по щекам протянулись вниз чёрные стрелки потёкшей туши.

Служкин не мог даже рта закрыть, потрясённый видом и словами Розы Борисовны.

– Не смотрите на меня, Виктор Сергеевич… – вдруг каким-то человеческим, женским голосом попросила она. – Я вас очень прошу, Виктор Сергеевич, немедленно уйдите отсюда и подайте директору заявление… Экзамен проведём без вас.

Через четверть часа Служкин положил на директорский стол заявление с просьбой о расчёте сегодняшним днем. Директор, не глядя на Служкина, хмыкнул, пожал плечами и наискосок подписал: «Не возражаю». Отныне и присно Служкин больше не был географом.

А вечером к нему домой припёрлись все двоечники во главе с Градусовым и подарили бутылку дорогущего вина. Все они сдали экзамены на уверенные тройки. Только Градусову достался билет из тех, что не влезли на парты, и он получил «отлично».

Служкин сидел на кухне, пил чай, курил и читал газету, выкраденную из соседского почтового ящика. Надя у плиты резала картошку для ужина. Тата в комнате играла в больницу. Пуджик сидел в открытой форточке и смотрел на птичек.

– Ну что ты всё читаешь, читаешь, – раздражённо сказала Надя. – Дома как бирюк, слова от тебя не дождёшься. Поговорил бы со мной.

– Надо дочитать побыстрее, – не отрываясь от газеты, оправдывался Служкин. – Сунуть обратно в ящик, чтобы не заметили…

– Брать не надо чужое.

– Так на своё денег нет…

– Так заработай! Кстати, ты так и не объяснил, почему уволился.

– А чего тут объяснять? – Служкин пожал плечами. – Разодрался с начальством, да и всё. Начальство решило, что в лице меня оно взрастило глисту длиною в версту.

– Наверное, так оно и есть.

– Ну как вот с тобой разговаривать, Надя, если на каждое моё положение от тебя унижение? – вздохнул Служкин.

– Чего заслужил, – буркнула Надя.