Меня он срисовал сразу, но по дороге остановился у мадам Сербы, о чем-то с ней пообщался и только потом присел за мой стол. Крепкий табурет жалобно скрипнул под тяжелым телом.

— Рассказывай, чего хотел, Герех, — недружелюбно начал Фитц, но потом его взгляд споткнулся о висящий на моей шее амулет, и взгляд толстяка слегка потеплел. Он запустил свои толстые когти в бороду и задумчиво почесал кожу. — Ну здравствуй, Охотник. Молодец, я в тебе почти не сомневался. Упёртый. Такие или забираются на самый вверх, или умирают молодыми.

Толстяк зрит в корень, но не знает, сколько боли и смертей мне пришлось пережить, чтобы добиться этого статуса.

— Спасибо, Фитц, без твоей помощи я бы эту дорогу не осилил.

— Ладно, хватит расшаркиваться, не на приемах вино хлещем, — грубо оборвал меня Толстяк. Похоже, я зашел в неудачное время, но дела это не меняет.

— Вот, — я достал из тощего кошелька пулю и протянул ее толстяку.

Пуля перекочевала в его когтистые руки, он оценивающе покрутил ее в огромных ладонях, Улыбка расплылась на лице Фитца.

— Да, делец из тебя еще тот, Толстяк. Я с тобой по совести, а ты меня на три серебрушки нагреть решил? Это ж и малец малый знает, что такая пуля от четырех серебра стоит, а ты мне восьмую часть предлагаешь.

Или твои услуги за то, чтобы донести ее до рынка нынче так стоят? Так вот, хреновый ты грузчик, дорогой друг, я бы тебя не понял.

— Да ладно тебе, Герех. Чего сам не отнесешь? Ааа, наверное знаешь, что за нелегальный оборот огнита можно рабский ошейник примерить? Или, может, кому из банд отнесешь — там точно найдутся покупатели? Только заплатят тебе сталью вместо звонкой монеты, — толстяк знал, что мне это известно.

Поэтому к нему и пришел. Да и к бандам соваться ужас как не хотелось, надежных связей у меня среди них не было. Кинуть могли запросто. — Ты путаешь мое доброе отношение к тебе со слабостью, Герех. А этого делать не стоит. — На последней фразе тон у Толстяка Фитца сменился с игривого на угрожающий, и когти сняли стружку с лакированной столешницы.

И ведь правда не стоит напирать. Он, может, и тюфяк с виду, но под слоем улыбок и веселья скрывался настоящий зверь. Я невольно сглотнул слюну.

Но отступать очень не хочется, даже с учетом дефекта эта пуля стоит как минимум полтора серебра, и терять целую монету мне совсем не улыбается.

— Ладно, Фитц, — начал я аккуратно прощупывать почву, — дело, конечно, твое. Брать или не брать, но с такой ценой я не согласен. Это же чистое обдираловка.

— Хорошо, еще двадцатку накину. И думай быстрее, у меня дел полно.

В общем, поторговаться не удалось, у толстяка, как у того ротвейлера, очень крепкая хватка. Но и пулю я ему за бесценок не уступил.