Когда я добрался до выхода, до рассвета уже оставались считанные минуты. Быстро скинул рюкзак, остатки одежды и приготовился к новому дню. В подземелье местных светил видно не было, но я отлично ощущал, как на небе появляются Гисеон и Герион.

Оранжевый Гисеон появился над горизонтом, и мои раны налились болью, а через мгновение взошел желтый великан Герион, и все мое тело вспыхнуло огнем. Резкий укол боли и облегчение — раны и ожоги исчезли, не оставив даже следа, тело налилось силой, и мысли в голове вновь ускорились.

Я — Феникс и встретил новый рассвет!

Алло, пожарная? Здравствуйте! Тут неподалёку, вперемешку с птичьим клёкотом и ненавязчивым шёпотом ветра, будто озаряя багрянцем зеленеющие волны берёзовой рощи, обдавая жаром, словно летнее солнце в разгар знойного душного июльского лета, испуская лёгкую дымку, подобно поднимающемуся туману от раскинувшейся глади озера на рассвете, распугивая лесных обитателей — работящих бобров, мудрых ежей и беззаботных свиристелей, — догорает дом-музей Пришвина…

Вынырнув из канализации, я перепугал проходящую рядом женщину.

Дама вскрикнула и отскочила в сторону, я даже не ожидал, что в таких многослойных юбках можно так резво скакать.

— Спокойно, дамочка, работает канализационная служба ОАО «Всем поможем и за дорого». В услугах нуждаетесь?

Глаза случайной прохожей еще больше округлились. Моя рваная, замызганная одежда в сочетании с канализационным ароматом, создавали непередаваемый образ. Местные, конечно, и не такое видали, но вот все и сразу производило сильный эффект.

На испуганный писк я лишь приветливо улыбнулся и помахал рукой. От моей белозубой улыбки ее перекосило, и она кинулась наутек.

— Ну не хотите, как хотите.

Но если что, вы обращайтесь, я вас тут, в этом люке, ждать буду! — прокричал я ей вдогонку.

Ну вот, теперь она это место десятой дорогой обходить будет. Улыбнувшись собственной неказистой шутке, пошел по своим делам.

Чисто теоретически, я теперь вообще не нуждаюсь во сне, да и поваляться в кровати до обеда мне теперь тоже не грозит. Стоит взойти Гесиону и Гериону, как всякая усталость сходит на нет, и меня переполняет энергия. Вот такая у меня незавидная судьба — каждый день вставать с рассветом.

Город еще просыпался, но первые прохожие уже спешили по своим делам.

Утренний воздух приятно холодил кожу сквозь дырявую одежду. Ближе к обеду, когда светила станут в зените и если не будет ветра с моря Мирак, город окутает удушливое одеяло зноя. Но с утра почти всегда свежо. Может, столичные маги стараются, а может, климат тут такой — это мне было неизвестно.

Зато знаю, чем займусь дальше. В капитолий пока лучше не соваться: во- первых рано, а во-вторых надо бы переодеться. Последний из моих неказистых нарядов приказал долго жить.