Мы прозвали его так за цепкость и живучесть, и это прозвище вовсе не оскорбительно…

– Ладно, – перебила его Наан, – не отвлекайся от главного. Что же случилось с подводным городом?

– Проектная ошибка императора. Оказалось, что мы ставили город прямо на залежах радиоактивной руды. Но пока алмазные буры не добрались до нее, это никак не влияло на здоровье подводников. По-видимому, именно я стал первой жертвой. Но я вовремя покинул Океанополис, и облучение отразилось не столько на моем здоровье, сколько на моем потомстве и на моей способности иметь его. А через некоторое время там разразилась повальная эпидемия лучевой болезни: смертоносная радиоактивная пыль, смешиваясь с водой, проникала во все уголки строительства и оседала там навсегда. Продолжать работы стало невозможным.

Подавляющее большинство подводников были неизлечимо больны. И император не стал возиться с горсткой тех, кого еще можно было спасти. Напротив, он эвакуировал на дно тех немногих, кто когда-либо побывал в Океанополисе, а теперь находился на суше, а затем уничтожил город.

– Потому что память о нем подтверждала бы то, что Внук Бога способен ошибаться и порождала бы в умах ненужный скепсис.

Наан открыла было рот, чтобы задать естественно возникший вопрос, но Дент-Харрул опередил ее:

– Мы с Шиан тоже были обречены. Нас спасла какая-то путаница. Какая-то случайность. Наше убытие из Океанополиса было вызвано беременностью Шиан, формально же срок нашей стажировки не окончился и, по-видимому, мы продолжали числиться там…

Сзади раздался низкий голос Дипт-Шиан, Наан и не заметила, что та вернулась:

– Я простила бы ему и гибель моих личинок, и гибель города, потому что ошибаться могут все, и это была бы наша общая боль, – самка сидела на корточках за спиной Наан, в метре от нее и, говоря, слегка покачивалась взад и вперед. – Мы привыкли к тому, что под его контролем находится буквально все, но на самом деле – нельзя винить его за стихийные бедствия. Однако после того, что он сделал потом… Я мщу ему и за наших товарищей, и за наших детей, и за тысячи других личинок, которые неизвестно куда исчезают из инкубаторов, и за все прочие его преступлениия, о которых мы еще ничего не знаем, как никто, кроме нас, не знает об убийстве жителей Океанополиса… И тебя, «невеста», я ненавижу тоже. Как часть той системы, которую он создал.

Наан не успела возразить ей, потому что из пещеры, щурясь на солнце, вышел Лайвар, и все уставились на него. Его лицо выражало глубокую озабоченность.

– Он хочет говорить с тобой, – матово поблескивающий металлический крюк приподнялся, указывая в направлении Наан. – Не забывай, сестричка: любовь чудовища не имеет цены.

Ветер – лишь воздуха шумный поток,

Голос – движенье его же.