Еще наверху, на суше, Харрул много раз слышал о том, что во взаимоотношениях с противоположным полом аскетизм подводников выражается в крайней, почти циничной, простоте. Считалось, что на ухаживания тут времени нет, и если самка нравится самцу, он просто предлагает ей переселиться в его спальную ячейку. Но если та отвечала отказом, самец должен был раз и навсегда оставить свои притязания.

Харрул был бы рад воспользоваться этой удобной традицией, и часто, оставаясь в одиночестве, он на разные лады повторял: «Шиан, а не пора ли нам начать жить вместе?..», «Шиан, мы уже давно не личинки, и моя плоть требует тебя…» Однако что он станет делать, если вопрос этот окажется преждевременным, и она ответит отказом? Стоило им встретиться вновь, как его решимость улетучивалась, и он лепетал что-нибудь вроде: «Ты обещала показать мне магнолии на шестом ярусе…» И они отправлялись на очередную экскурсию.

Но однажды этот порядок нарушила сама зеленоглазка. «Мимозы?! – насмешливо воскликнула она в ответ на его предложение глянуть на эти цветы. – Хорошо! Я не против. Но учти, если ты прямо сейчас в конце концов не возьмешь меня, я отыщу для этой цели кого-нибудь другого. Я не собираюсь возвращаться на сушу девственницей».

Вскоре они стали официальными супругами, а так как отношения самцов и самок тут крайне редко заканчивались браком, их свадьба стала настоящим праздником для всего в Океанополиса.

Но именно Дипт-Шиан заняла главенствующее место в их новоиспеченной семье.

Ее беременность прервала стажировку Харрула, и они вместе вернулись на сушу, намереваясь вновь спуститься сюда после того, как их первенец превратится в куколку.

… – Моя Шиан нормально выносила плод и родила мне сразу двух прелестных гусеничек, – продолжал Харрул, опустив глаза и обломком ветки вороша угли в костре. – Самца и самку. Но они обе так и не стали куколками. Они умерли от лейкемии у нас на руках.

Дент-Харрул смолк. Наан закусила губу. Она не знала, как выразить свое сострадание. Смерть ребенка – всегда ужаснейшая трагедия. Смерть первенца – удар, который выдерживают не многие браки…

Понятно, что болезнь гусеничек стала результатом подводных работ супругов, по-видимому, виной была близость Океанополиса к залежам радиоктивного сырья… Но в то же время, это ведь не было злономеренным актом императора, конечно же, это был не более, чем несчастный случай. Так стоит ли ненавидить за него Лабастьера?

Она хотела сказать об этом Харрулу и уже подыскивала наиболее корректные слова, когда тот сам развеял ее заблуждение:

– Служители касты знахарей посоветовали Шиан воздержаться от родов, открыв нам, что и в дальнейшем наши дети не будут доживать до стадии закукливания. Точнее – мои.