А еще приблизил детей Дария, приставил к ним учителей для обучения. Поражались военачальники: ведь Дарий – давний и жестокий враг.

Александру доносили доброжелатели, что в армии зреет недовольство. Однако его заботило еще и положение в Греции. С его уходом на восток в городах Греции остались лишь малые гарнизоны. И этим не преминула воспользоваться Спарта. В 332 году до н. э., когда Александр надолго застрял при осаде Тира, спартанцы, а именно Агис, собрали на Крите всех недовольных правлением македонян. К ним присоединились восемь тысяч греческих наемников, служивших Дарию и уцелевших в битве при Иссе.

Обученные, опытные, вооруженные, они помогли Агису захватить Крит. Первая же победа прибавила союзников, к Спарте присоединились Пелопоннес, Фракия. Александр смог направить туда часть войска только после взятия Тира. За это время вождю восстания Агису удалось собрать двадцать тысяч пехоты и две тысячи легкой конницы. Афины колебались, и их нерешительность сыграла для восставших роковую роль. Антипатр сначала подавил мятеж во Фракии, затем двинулся против Греции во главе сорока тысяч македонян. Сражение было ожесточенным. Греки потеряли пять тысяч триста воинов, а главное, пал в бою их вождь Агис. Македоняне потеряли три тысячи пятьсот воинов и сохранили боеспособность. Начались казни и преследования участников мятежа. Спарта отправила к Александру в Персию посольство с нижайшей просьбой о прощении. Вымолить прощение и благосклонность у Александра удалось за сто двадцать талантов и заверения, что мятежи впредь не повторятся.

Так что Александр не мог быть спокоен и уверен, что в своем государстве его не свергнут и армия поддержит его в самый нужный момент.

О мятеже в Греции Алексей узнал даже раньше Александра. Торговцы из Библа, посещавшие близкий Крит и Грецию, о волнениях узнали быстро и сразу разнесли известия по городу. Алексей даже раздумывал, что предпринять. То ли грузиться всем лохом на корабли и отправляться на Крит, дабы подавить бунт в зародыше. То ли ждать развития событий. Как военачальник, пусть и небольшого ранга, без приказа он не должен проявлять самостоятельность. Он не мог знать, что предпримет Александр. Может быть, к Криту уже плывет флот с гоплитами для подавления мятежа.

Александр вполне мог принять самостоятельность Алексея за попытку присоединиться к мятежникам. Тогда кара суровая была бы неизбежной. Алексей раздумывал, ждал приказа, медлил. Но и подумать не мог, что эти события коснутся и его. В один из дней в палатку вошел раб Крис и доложил, что Алексея спрашивает незнакомый грек.

– Гонец? – предположил Алексей.

– Он не представился.

На гонца не похоже. Те сразу заявляют, что направлены Александром, и расталкивают охрану.