— На самом деле, доктор Хендерсон, я немного спешу. По телефону вы сказали, что хотите немедленно о чем-то со мной поговорить. Может, давайте приступим, чтобы потом каждый мог заняться своими делами?

— Конечно. Но, пожалуйста, зовите меня Карл.

— Если хотите, — пожала она плечами, но такое неявное и вызывающее вопросы амикошонство заставило ее насторожиться.

— Конечно, — подтвердил он с вернувшимся самообладанием. — Жаль, что мы с вами никогда не встречались лично. Я надеюсь, это может измениться в ближайшем будущем. В последние два года я постарался взять за правило лично знакомиться со всеми членами нашей команды патологоанатомов. Для этого мы с моей женой Тамарой приглашаем всех сотрудников к себе домой в Нью-Джерси на ужин, и вот как раз сейчас начинаем приглашать и стажеров. — Он улыбнулся. — Не возражаете, если я буду называть вас Арьей?

— Наверное, нет, — сказала Арья. Трудно было придумать мероприятие, которое привлекало бы ее меньше званого ужина в особняке Хендерсонов. Она понадеялась, что эта внезапная встреча затеяна не ради приглашения.

— Давайте присядем вон там, — предложил Карл, указывая через весь кабинет на темный кожаный диван, точь-в-точь похожий на тот, что стоял в кабинете отца Арьи.

— Ладно, — ответила Арья, хотя вовсе не пришла в восторг от этой идеи, усилившей ее беспокойство.

Карл обошел стол, приблизился к дивану и жестом предложил ей располагаться. Как только она это сделала, он уселся рядом. Арья специально устроилась в самом уголке, поближе к столику, на котором стояла маленькая эскимосская статуэтка из черного камня: в случае необходимости можно будет дотянуться до этого тяжелого тупого предмета.

— Я кое-что слышал о вас от доктора Зубина, — сообщил Карл, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.

— Не верьте всему, что слышите, — пробормотала Арья.

— Мне хотелось бы верить в то, что вы действительно так сильны в патанатомической хирургии, как говорят.

— Это мой главный интерес. Но нельзя ли перейти к делу? Как я уже сказала, у меня мало времени.

— Да, конечно, — кивнул он. — Во-первых, я бы хотел быть с вами совершенно откровенным.

— Неплохое начало, — заметила Арья.

Теперь, сидя довольно близко к Хендерсону, она поняла, что этот человек старается производить определенное впечатление, которое невольно напоминало ей об отце. Дело было даже не в похожих кабинетах или внешнем виде, а, скорее, в претившей ей мужской самоуверенности. Именно такую самодовольную позу со скрещенными на груди руками частенько принимал отец, прежде чем дать дочери непрошеный совет, и сейчас это неприятно задело Арью. Ей пришлось подавить желание встать и уйти.

— Итак, хочу поставить вас в известность, что сегодня два раза разговаривал с доктором Монтгомери.