Вот и сейчас я получаю тот же ответ…

Дивизию вскоре с передовой убрали, и мы попали в резерв, где и пребывали почти до Нового года. Пополнить – тоже пополнили. В тыл мы уходили с шестью оставшимися в отделении, а сейчас стало десять. Есть куда еще расти, но уже лучше прежнего. И нам, рядовым бойцам, легче – реже в наряд попадаешь. Так что мы отдохнули, отъелись, отогрелись, а затем пришла пора наступать.

Слухи поползли ближе к середине месяца, что вот и нам скоро, а не только под Москвой или под Ростовом, вперед идти. И политрук провел политзанятие о том, что нас ждут Курск и Белгород и пора освободить эти города от фашистских захватчиков.

28 декабря все и началось. Но наступление получилось какое-то непонятное, если не сказать больше. Авиации своей мы практически не видели (собственно, к этому можно было уже привыкнуть, но надо бы к наступлению что-то показать), нашу артиллерию пополнение явно обошло – даже в первый день гром ее на слух был жидковат. Оттого и продвижение пошло медленно и тяжело. Выходившие из боя раненые говорили, что немцы за это время хорошо врылись в землю. Сидят они в хорошо укрепленных селах и на высотах, а промежутки между ними простреливают огнем, ну и из глубины работает артиллерия, особенно когда прижатые пулеметами цепи залягут. Наша же артиллерия ни их огонь подавить не может, ни разбить пулеметы в домах и на колокольнях.

А через день это село взяли, и не грудью, а обходом, с другой стороны. Потом снова нас выдернули. К Новому году мы, наверное, километров на десять продвинулись и заняли вряд ли больше шести сел и хуторов, если судить по рассказам. В Новый год тоже наступали. Впрочем, народ к этому празднику особо ничего не питал.

Это в наши дни люди оба новогодних праздника отмечают, а с тех пор, как устроили такие вот зимние каникулы для всех, так и вообще не знаю, как просыхают после окончания загула. В это же время о нем и говорили мало. Обычно в таком стиле: «Вот год кончается, что нас в следующем ждет?»

В первый день нового года мы опять ходили в атаку и брали село Марьино. Правда, безуспешно, но подошли достаточно близко. Придали батальону две полковые пушки, потому дело пошло чуть веселее. Вот в Марьино немцы сидели до упора и ушли только через три дня.

Наш полк обратно вернули в резерв, а я ходил в санчасть личико обрабатывать. Как раз подъехал санный обоз с ранеными, и пока ими медики занимались, мы успели переброситься словами с теми, кто в сознании был. Оказалось, немцы держались упорно, хоть обходили их с обоих флангов, и ушли уже только тогда, когда стало совсем невмоготу.

Что со мной было? Да невовремя из воронки высунулся. Мне близкая очередь вогнала замерзший кусок земли в правую бровь. Мозги не пострадали, но крови было изрядно.