Поскольку мой полк еще не выходил, то меня оставили у себя, пообещав потом вернуть в целости и сохранности обратно.

Спасибо, что хоть так подсластили пилюлю, а не просто сказали: «Шагом марш!», хотя кто потом отдаст красноармейца, потому как и у самих некомплект… Правда, бинокль отобрали, сказав, что не положен он рядовым. Да, не положен, как и ТТ, но про него я помалкивал. Про карту – тоже, но если мы сейчас будем отходить, то ценность ее будет равняться ценности бумаги, ибо мы скоро выйдем за ее границы.

Карабин не понравился и здешнему ротному, но он тоже не имел возможности его заменить сразу.

День сурка какой-то получается. Снова документы, снова карабин, который мозолит глаза, но который, тем не менее, остается…

Вообще что-то странное выходит. Вроде как к своим вышел, должна душа рваться на части от радости, а у меня только усталость и ворчание на разные мелочи бытия. Может, это та самая депрессия? Не похоже. Один знающий человек мне сказал, что при депрессии должен обязательно быть запор. А то, что в «бабских» журналах пишется про депрессии у звезд – это «белый шум» и заполнение пустого места в журнале измышлениями на популярную тему.

Ладно, утром увидим, депрессия это или нет. Пока же меня поставили на пост на входе в село, я стоял и тихо страдал от несовершенства мира и самого себя: выйдешь к своим – ан не радостно, да еще и с ходу на пост ставят. Сплошное мучение Даниила Заточника: «Кому Переславль – а мне Гореславль, кому Белоозеро – а мне оно смолы чернее, ибо не развилось там счастие мое».

От мыслей о Наташе я прямо силой удерживался, иначе свалился бы в черную бездну тоски. Пока еще так, на краешке ее и в раздражении, но не в горе. Но нужно удержаться на этом краешке.

Вот и вышел «праздник со слезами на глазах». Правда, я еще сохранил критичность восприятия и понимал, что могло бы и похуже выйти. Скажем, посадка и разбирательство, не шпион ли я, или вообще плен. Осталось только утешать себя, что раз вышел живым и не раненым, а лишь раздраженным и лишившимся бинокля – значит, я еще для чего-то нужен. Или просто везет.

Утро показало, что депрессии явно нет, спать хочется, ибо практически не спал со всеми этими делами, кухня не прибыла, так что завтрак отменяется – все нормально, вполне рабочая атмосфера.

Пора идти на берег рыть себе ячейку. Жизнь подолжается, раз у тебя есть заботы и от тебя что-то требуется. «Пойду и подопру».

Ячейку копать не потребовалось – отделение уже окоп выкопало, надо только кое-где его углубить. Со мной стало в нем восемь душ, пулемет в наличии был, автоматов, правда, не досталось, самозарядок – тоже, но гранаты имелись. У меня сразу же спросили, не богат ли я табаком – увы, нет. Вообще стоило подумать о других и попавшийся мне кисет у дамбы взять, но что уж там, задним-то умом.