Старая карга обошла меня!»

В его голове мелькали жуткие картины — Эмма, вынужденная в одиночку противостоять его ужасной бабке. Виктория будет беспощадна. У Эммы, несмотря на всю силу духа и решительность, нет никаких шансов выстоять.

Эдисон повернулся и бросился вниз по ступенькам. Ему оставалось только надеяться, что он успеет вовремя, чтобы спасти Эмму от страшного гнева Виктории.

Двадцать минут спустя он яростно барабанил в парадную дверь крепости Эксбриджей.

Джинкинс, дворецкий, открыл ее с видом крайнего неодобрения. Эдисону это было знакомо.

Он всегда думал, что столь недовольное выражение лица Джинкинс позаимствовал у своей хозяйки.

— Скажите леди Эксбридж, что я хочу ее немедленно видеть, Джинкинс!

Дворецкий даже не потрудился скрыть победный блеск в глазах.

— Убирайтесь с дороги, Джинкинс!..

— Послушайте, сэр, вы не можете ворваться в частный дом!..

Эдисон даже не потрудился ответить. Он ворвался в дверь, заставив дворецкого отскочить в сторону.

— Сэр, сейчас же вернитесь! — погнался он за Эдисоном по коридору.

Обернувшись, Эдисон посмотрел на него:

— Не вмешивайтесь, Джинкинс! Это дело касается только леди Эксбридж и меня.

Джинкинс нерешительно помялся, но, кажется, понял, что проиграл. Он сердито последовал за Эдисоном по коридору, но больше не пытался его остановить.

Эдисон боролся с почти неодолимым желанием ворваться в комнату и вырвать Эмму из лап Виктории. Окутав себя плащом давшегося ему с большим трудом самообладания, он заставил себя спокойно и сдержанно открыть дверь.

Его усилие пропало даром. Ни одна из женщин не услышала, как он вошел. Они сидели в дальнем конце комнаты и были заняты исключительно друг другом.

— …всего лишь платная компаньонка, — холодно произнесла Виктория. — Невозможно, чтобы Эдисон всерьез подумывал о женитьбе. Он, без сомнения, использует вас в каком-то сомнительном деле?

— Я полагаю, что, будучи его бабушкой, вы считаете счастье Эдисона своей главной заботой?

— Чепуха! Счастье мимолетно и эфемерно. Не такая цель воспитывает чувство долга и ответственность. Преследуя ее, человек приходит к беспутному и легкомысленному поведению, разрушающему семьи и состояния.

— А!.. — Эмма с задумчивым видом сделала глоток чая. — Понимаю. Виктория вскипела:

— Что это, вам кажется, вы понимаете, мисс Грейсон?

— Ваша тревога относительно чувства долга и ответственности Эдисона лишена оснований, леди Эксбридж. Как и я, вы должны знать, что он не мот и не распутник, как его отец.

— Да как вы смеете!.. — прошептала Виктория. Ее чашка громко звякнула о блюдце. — Да кто вы такая, чтобы обвинять Уэсли? Он был потомком одной из самых лучших семей Англии.