В какой-то момент, когда мы проезжали шатры туземцев, я посмотрела на них, и увидела того шелкового любителя лошадей. Он стоял возле шатра и в упор, не отрываясь смотрел на нашу телегу. Я сдвинула капюшон со лба, и ответила ему долгим и неотрывным взглядом в переносицу. Мы смотрели друг на друга — он с иронией и игрой, а я с нескрываемой ненавистью и вызовом. Пока телега не повернула, и я посчитала что оборачиваться — много чести.

Я не могла вязать или заниматься в дороге чем-либо еще, это казалось мелочью. Лошадь шла за предыдущей подводой, а я рассказывала отцу о своих новых задумках. На стоянке попросила его срубить мне молодое деревце, а лучше два. Толщиной в мое запястье. На привале он разрубил их на короткие палки длиной по тридцать сантиметров.

Часа два я высунув язык орудовала ножом и топором, и наконец, позвала его к себе. Он умирал от любопытства, потому что все, что касалось дерева, ему было безумно интересно. Он сел лицом ко мне, между нами оставили расстояние, где я начала складывать приготовленные палочки в «колодец». С обеих сторон я аккуратно, ножом, выбрала часть древесины, но не тронула концы. У меня получилась игрушечная версия сруба «в чашу». Так строят дома на Урале и в Сибири с незапамятных времен.

Сначала он воспринял это как игрушку, но, когда я сказала ему что это дом, он замолчал. Я решила не дергать его — пусть переварит информацию.

Через несколько часов он повернулся ко мне и сказал совершенно серьезно:

— Значит, ты все-таки тоже потеряла голову, Сири. Как мой брат. Он давно затерялся на ярмарке, и я по окончанию его не нашел. Он не мог найти спокой, и я потерял его. Сейчас я потерял сына, и скоро потеряю тебя.

— Нет, ты не потеряешь меня. Я люблю вас, вы моя семья. Но есть вещи, которые я знаю. И ты даже не представляешь — как мне страшно от того, что я знаю. — я говорила очень эмоционально, и поняла, что взяла его за руку и больно сжала, ослабила хватку, и продолжила спокойнее, — мне срочно нужно поговорить с нашим карлом, а лучше со всеми карлами.

— О чем ты хочешь поговорить? Я переживаю за тебя, девочка, я хочу, чтобы ты была жива и здорова, когда вернется Бран. Я обещал ему. — он загрустил, когда вспомнил о сыне, но не сдавал позиций, и считал мои желания баловством.

— Севар, — впервые я назвала его по имени, и хотела, чтобы он воспринял меня серьезно, — скоро наши земли ждет беда, большая беда. Хорошо, если у нас есть один холодный, и враги начнут не раньше следующей такой ярмарки, но может оказаться, что они начнут уже в холода. Нужно срочно собрать наших карлов, и отправить к Тирэсу. — я трясла его ладони, и смотрела в глаза.

— Давай поговорим об этом потом, дома. А вот про твой дом из деревьев я готов говорить сколько ты хочешь. Твоя светлая голова рождает хорошие мысли.