Иста с Ютой гуляли по рынку, покупая мелочи для Юты. Бор с Драсом в большом доме договаривались о встрече караванов после ярмарки, чтобы те васары, что остались на побережье не вздумали делать новых вылазок. Севар накрывал и утягивал телеги с покупками когда я подошла к нему и села возле телеги.

— Севар, если ты хочешь увидеть Севала, Драс может вывести его из тюрьмы, только вот он не знает тебя как брата. Я хотела сказать это тебе одному, — я посмотрела на Севара, он делал вид, что тема разговора ему не интересна, и продолжал затягивать веревки на телеге. — Севар, он как и я, не помнит ничего до момента когда очнулся. Что произошло с ним тогда?

— Он провалился под лед, он был очень слабый в тот холодный. Я прыгнул за ним, но нас отнесло далеко от дома. Я вытащил его на берег, — он наконец сел рядом со мной и посмотрел в глаза. — Я долго дышал ему в нос, как учил нас отец, но он не дышал. И когда я уже отчаялся, он вдохнул и закашлял, выплюнул много воды…

— И не узнал тебя, да?

— Да, как будто это был не мой брат, который смеялся недавно, и рассказывал, что научит Брана строить лапахи, которые будут ломать льды, — он улыбнулся и ухмыльнулся, глядя перед собой, как будто этот момент стоял у него перед глазами.

— Я хочу тебе сказать вот что, Севар, я не знаю, поможет ли это тебе, но надеюсь, что после моего рассказа ты не будешь чувствовать себя виноватым перед братом, — нужно было как-то донести до него правду, и если не всю, то хоть частицу.

— Его голову забрала мира, голова его умерла, а тело осталось жить, — Севар говорил это совершенно серьезно, и в этом была доля правды.

— Севар, просто его ум раньше был в другом человеке, и этот человек жил в другом месте, в другое время, и поэтому он не вспомнил вас, — я боялась, что он отреагирует плохо.

— Как ты? — хорошо, что он не посмотрел на меня, а сидел так же, склонив голову, и смотря себе под ноги.

— Да, Севар, и мы никому не должны этого говорить. Я не помню что было с Сири до того момента, когда очнулась в долине, я помню только то, что до этого я была в другом месте. У меня были родители, у меня был муж и была дочь…

— Твоя одежда и дома оттуда?

— Да, там много всего…

— Буквы, про которые мне рассказала Юта?

— Да, и буквы, и большие лапахи, которые плывут без весел и без веров, но я не все знаю, я не знаю, как повторить то, что есть там. Я рассказываю о том, что знаю я. Там много войны, много горя, но есть и как у вас — семьи, где люди любят друг друга. Севал там, наверно, был несчастливым или злым человеком. Давным — давно, еще до того, как родилась я, там было рабство. Севал, или тот человек, который живет в его теле, решил то же самое устроить на Юге. Люди там живут хуже, чем здесь.