Улааль долго молчал. Присев в кресло, он налил нам кофе. Открылась дверь, и вошла служанка с подносом. Там был белый хлеб и мед.

Она полила белые кусочки свежим, прозрачным медом, и подала тарелку Улаалю. Я заметила с какой благодарностью он принял тарелку, и принялся уплетать один кусок за другим. Сластена, я тут распинаюсь, доказываю важность того, что предлагаю, а он сидит и просто наслаждается медом!

— Это свежий, только выжатый мед. Он дикий, ты знаешь, что дикий мед вкуснее, чем тот, что приносят прирученные пчелы? — похоже, он решил уйти от разговора, и перейти к сладкому, показывая, что ему больше не интересно.

Я подошла, села в кресло. Служанка положила несколько кусочков хлеба на тарелку и полила медом прямо из стеклянной миски. Она подала мне тарелку, и я решила выждать время и закончить этот разговор. Если не получится, корабль придется просто угнать. Ночью в любую погоду, но нас будут догонять, и нам придется обороняться. Но наш Вер больше и медленнее, чем их лапахи, и это значит, что они смогут обогнать нас. И тогда всех ждет смерть.

— Сири, как вам мед? Вы видите, что в нем есть даже пчелы, они еще живы. И знаете, если не заметить, она ужалит прямо в язык. — он жевал и говорил с интонацией высокой важности этой пчелиной темы.

— Очень вкусный, согласна, что вкуснее, чем домашний, — я жевала и пыталась расслабиться, дать ему время, и себе, чтобы найти новые доводы. Он проследил, как вышла из комнаты служанка.

— Знаешь, ты очень опасна, но в то же время ты нестерпимо права, как этот мед. Откуда ты знаешь о том, что говорят и что думают люди? — он не отрывался от кусочка, и собирал им мед, что стекал на тарелку.

— Все это время я ходила не только на верфь, я ходила в деревню, и узнала, что люди живут в голоде возле моря, в котором полно рыбы. Они живут без овощей, хотя вокруг множество земель, которые они могут возделывать. Служанкам приходится выходить замуж за охранников, которых они ненавидят, а самое страшное — у родителей, что не могут содержать своих детей, их просто отнимают. И отдают в семьи с деньгами, уверив, что их родители рады от них избавиться. Если вы считаете их темными, то знайте, что именно эта темнота, которая на самом деле не темнота, а их вера в богов, держит народ от того, чтобы прийти с факелами к стенам замка, — сейчас мне могло прилететь, в лучшем случае, хлебом с медом.

В комнате повисла тишина, но посмотрев на правителя, я увидела все ту же картину — он спокойно ел. Может быть, я зря пришла сюда сама без приглашения, перепрыгнула через голову, ведь можно было решить этот вопрос с Ваалом. И сейчас я сижу здесь, и смотрю на жующего мужчину, который через несколько дней станет моим мужем, если до этого момента не отправит в тюрьму за хамство.