Даже величайшим ясновидцам редко удается прозреть ее развитие, и зачастую события на поле брани застают их врасплох. Мы убедились в этом на горьком опыте.

Магнус поставил антикитеру обратно на верстак. Судя по лицу примарха, увиденное понравилось ему.

— Противостояние Хоруса и Императора вылилось в войну, невиданную с самых ранних эпох Галактики. Величайшую из хаотичных диссипативных систем, встречавшихся мне.

— Но зачем вы говорите мне все это, мой господин?

— Я не могу предсказать, чем закончится война, — сказал Магнус. — А то, чего нельзя избежать, следует приветствовать.

Часть вторая: Ладья Ра

Глава 7: «Живаго». Охотник на провидцев. Ледяные люди

— Это точно он? — спросил Дион Пром.

— Да, если принять, что последняя выгрузка Икскюля точна, — ответил Зайгман Виденс. Прокрутив на инфопланшете список пассажиров «Живаго», магос сверил данные с буквенно-цифровым кодом, нанесенным на переборку через трафарет. — Палуба шестьдесят девять-альфа, Медике Астартес, пункт сортировки номер двенадцать-ноль-ноль?

— Значит, перед нами Варэстус Сарило.

— Какой у него серийный код электротату?

— Девятнадцать, корвус-лямбда, двадцать семь, шестой-из-десятого, пятьдесят первый, один-ноль-три-пять.

Кивнув, Пром критически воззрился на кандидата.

Космодесантник лежал без сознания на стальной каталке в отсеке «Живаго», который во время перелета к Терре отвели для пострадавших Легионес Астартес. Каждый из них получил ранения слишком серьезные, чтобы полевые апотекарий могли своими силами подлатать воина, но не настолько тяжелые, чтобы помещать его в корпус дредноута.

При этом никто не мог дать таким ценным бойцам просто умереть.

В сводчатом помещении находились еще шестьдесят четыре легионера.

Некоторые из тяжелораненых недавно скончались, большинство пребывало в пороговом состоянии, где не ощущалась разница между жизнью и смертью.

Обнаженное тело Варэстуса Сарило до диафрагмы прикрывала заскорузлая простыня. Все его раны, многочисленные и глубокие, пришлись в грудь и живот. На туго натянувшейся коже воина выступали капли пота: его трансчеловеческий организм творил непостижимые чудеса, сращивая сломанные кости, восстанавливая разорванные внутренности и заново сплетая плоть.

Татуировка, нанесенная поверх сросшихся в единый панцирь ребер бойца, изображала хищную птицу со скошенными крыльями. Впрочем, Пром и без нее по одной лишь бледной коже раненого догадался бы, что перед ним Гвардеец Ворона.

— Сколько бы чужих солнц ни увидели сыны Коракса, они никогда не загорают, — произнес Дион. — Интересно, это изъян или замысел создателя?

— Наследие их прародителя, — ответил Виденс.

— Точно. — Пром надавил пальцами на бицепс Сарило, словно бы вырезанный из слоновой кости.