Обычно она сопротивлялась навязываемым изменениям, но сейчас… сейчас Маат необратимо перестраивал самую сложную из существующих биологических структур — генетический код, написанный Повелителем Человечества.

Кто, кроме Тысячи Сынов, дерзал вмешиваться в устройство Его творений?

Даже страдая от боли перерождения Собека, корвид ухмыльнулся.

После такого успеха Хатхор станет просто невыносимым.

Наконец Азек получил то, что искал со дня прибытия на Планету Чернокнижников, — средство обратить необратимое вспять. Судьба практика, освобожденная из-под ярма безудержных мутаций и кошмарных мучительных метаморфоз, вновь принадлежала только ему. Ответвления грядущего отмирали и осыпались подобно кусочкам сброшенного кокона.

+Готово,+ послал Ариман павониду.

Санахт уронил ладони на рукояти мечей и стиснул руки на эфесах, будто черпая из оружия силу.

Азек вздрогнул, ощутив, как распадается связь между ним и Маатом. Корвида охватило странное чувство, нечто среднее между облегчением и сожалением. Ему не хотелось без нужды задерживаться в своеобразно устроенном разуме Хатхора, однако в контакте с павонидом Ариман познал силу, способную преобразовывать жизнь и управлять ее развитием. Божественную мощь.

Она опьяняла и неприкрыто искушала. Неудивительно, что павониды все время перестраивали свои тела. Неудивительно, что все они были напыщенными фанфаронами.

Отрывисто усмехнувшись, изможденный Маат опустился на колени. В погоне за восхитительным свершением он едва не отдал всю жизненную энергию.

— Сработало! — хрипло, но радостно воскликнул он.

Азек кивнул и заморгал, избавляясь от чудовищных послеобразов — картин несбывшегося будущего, ужасов, каких он не видел даже в безднах Великого Океана или на планетах чужаков.

Собек безвольно висел внутри контейнера, опустив голову на грудь. Его бледная кожа лоснилась от маслянистого пота. Воин судорожно, сипло дышал, и жилы у него на шее вздувались, будто рассерженные змеи. Даже с расстояния в несколько шагов Ариман ощущал постчеловеческий жар, исходящий от практика.

— Апотекарий, Собек в порядке? — спросил корвид. — Он выживет?

Пентху на протяжении всей операции не отключал нартециум от медицинского модуля и сейчас быстро переводил взгляд с экрана на экран, впитывая огромные объемы данных.

— Все биометрические показатели опасно высоки, но, похоже, вы каким-то образом не прикончили его, — с неохотой признал апотекарий.

— Не прикончили его? — повторил Хатхор Маат. — Трон, мы спасли его! Ни одному апотекарию на свете не повторить того, что сделали мы!

— Еще неясно, что именно вы сделали, — заметил Пентху.

— Ты бы предпочел, чтобы он умер?

— Я бы не стал так рисковать чужой жизнью! — огрызнулся медик.