Но меня беспокоит другое…

Корвид уловил недосказанность в словах Санахта.

— Ты почти не раздумывал, — сказал мечник. — Интересно, кем еще ты готов пожертвовать ради какого-нибудь важного и нужного тебе трофея? Менкаурой? Игнисом? Мной?

Промолчав, Азек замедлил шаг — они подходили к золотому саркофагу Магнуса. Амон обернулся к воинам, и Ариман, взглянув на его обезображенное лицо, с трудом скрыл изумление.

Корвид почти не имел представления, как долго продолжался их поход, но, судя по виду советника, в этом мире прошли столетия. Черты Амона казались выточенными из мореного дуба, оба глаза были затянуты бельмами.

Азек пришел в отчаяние.

«Неужели мы так задержались?»

Возможно, мятеж магистра войны уже завершился? Что же, Терра пала, или разгромленные армии Хоруса зализывают раны в какой-нибудь захолустной системе?

— Ариман, это в самом деле ты? — Голос советника прозвучал немногим громче сухого шелеста дюн.

— Да, брат, — ответил Азек.

Санахт меж тем опустился на одно колено и помог незрячему Амону встать. Когда лицо советника исказилось от боли, Ариман вспомнил, насколько ужасные раны нанес воину демон в облике Волчьего Короля, созданный из праха.

Протянув руку, Амон дотронулся до лица корвида, словно до сих пор не мог поверить, что тот реален. Советник расплакался, как только его пальцы коснулись существа из плоти и крови, а не фантома ложной надежды.

— Я даже не мечтал, что ты вернешься, брат, — сказал Амон.

Ариман воздел хеку. Светло-серое дерево вспыхнуло сиянием души Алого Короля, и мутные катаракты на глазах советника распались. Амон моргнул, у него расширились зрачки; воин прозрел после очень, очень долгой слепоты.

— Брат! — воскликнул советник, обхватив предплечье Азека в воинском рукопожатии. — Как удивительно вновь видеть тебя!

— Мне тебя тоже, — отозвался Ариман, глядя на высохшее тело их отца. — В должное время я послушаю твой рассказ обо всем, что случилось здесь, но сначала…

— Да, да. — Повернувшись, Амон повел Азека к трону.

Увидев примарха издали, корвид ужаснулся его состоянию, но вблизи картина оказалась даже более кошмарной. Магнус напоминал мумию из окостеневшей плоти, выходца с того света, полностью лишенного жизненной энергии. Некогда могучее тело Циклопа съежилось и почернело, будто разлагалось изнутри.

— Мы опоздали? — Санахт эхом повторил то, что ранее подумал Ариман. — Он уже… мертв?

— Нет, — произнес Азек. — Он еще жив, я уверен.

Поднявшись в пятое Исчисление, корвид протолкнул свое сознание через плотную, словно дубленую кожу отца. Верхний слой эпидермиса давно уже отмер и затвердел наподобие коры древнего окаменевшего дерева.

Дух Аримана углубился в тело примарха.