Дион прижимал Гамона слева, причем обоим космодесантникам приходилось наваливаться на летописца всем своим весом.

Менкаура, сидя на животе Лемюэля, одной рукой держал его за горло, а в другой сжимал боевой нож, острием которого вырезал на обнаженной груди человека кровавые руны. За спиной легионера стоял Свафнир Раквульф с болт-пистолетом, приставленным к шее чернокнижника. Жизнь Лавентуры висела на волоске, и без парии имперцы смогли бы остановить колдуна только снарядом в голову.

— Держите крепче, чтоб вас! — заорал Менкаура. — Связующие сигилы надо вычертить идеально точно, иначе они бесполезны!

Пылающее, как печка, тело Гамона стало скользким от пота и крови. Его кирпично-красная кожа непрерывно шевелилась: дух, запертый адептом в Лемюэле, старался освободиться. Сущность внутри летописца непристойно бранилась и кусала его изгрызенные губы. Она плюнула кровью в лицо Бъярки и захохотала, проклиная родителей Волка.

— Мы сковали дух нашего врага! — проревел фенрисиец. — Почему просто не убить эту тварь?

— Потому что нам нужен Гамон! — рявкнул в ответ Менкаура.

— С чего мне верить слову предателя? — глухо прорычал Бёдвар.

— С того, что ты жив лишь благодаря мне! — огрызнулся чернокнижник.

Лемюэль взбрыкнул под ними, будто самка грокса в течке. Его растянутые губы застыли, как у мертвеца, из разинутого рта полетела кровавая пена. Наклонившись к лицу Гамона, адепт произнес какую-то нечестивую тарабарщину. Звуки его слов скребли библиария по позвоночнику, словно ржавые бритвы.

— О, Всеотец, да что ты творишь? — гаркнул рунный жрец.

— Спасаю нас! — бросил Менкаура.

— Не мешай ему, Бъярки, — выговорил Дион сквозь сжатые зубы.

Позволив колдуну совершить настолько чудовищный ритуал, Пром нарушил все свои заповеди, но разве у него оставался выбор? Какая разница, если к его длинному списку грехов добавится еще один?

На шее и лбу Бёдвара вздувались жилы. Объятый яростью, фенрисиец обнажил клыки и воззрился на Диона так, будто резня на горе случилась по вине библиария.

— Послушай своего друга. — Адепт повернул кинжал в груди Лемюэля, и нечто в глубине его существа нечеловечески завопило от гнева. — А теперь помолчите и дайте мне закончить, пока осколок души не сбежал!

— Когда разберемся с ним, я убью тебя, чернокнижник, — пообещал Бъярки. — Ты владеешь дурными знаниями. Это малефикарум!

— Мои «дурные» знания выручат нас всех.

Бёдвар заворчал и мотнул головой, не веря своим ушам.

— И ты еще спрашиваешь, почему на вас спустили Волков…

Пром заметил, с каким огромным трудом Менкаура удерживается от возмущения, и на кратчайший миг почти восхитился самообладанием воина.

— Однажды ты порадуешься, что мне известно столь многое, — пообещал адепт Тысячи Сынов.