Наверное, это была одна из немногих ночей, когда он мог действительно расслабиться, не думая ни о грядущих «исполнениях», ни о досье на очередных клиентов, ни о собственном будущем…

Огромный стильный коттедж на Рублевском шоссе невольно привлекал к себе внимание всех, кто хоть краем глаза скользил по многочисленным застройкам в этом престижном месте ближнего Подмосковья: небольшие башенки по углам, делавшие коттедж чем-то похожим на сказочно-романтический замок, виднелись еще с дороги. Темно-красная черепица невольно воскрешала в памяти парижские пейзажи Мориса Утрилло, а развесистые деревья во дворе почти целиком скрывали северную сторону фасада.

Уютные аллейки, аккуратно посыпанные мелким желтым песком, по которым так приятно прогуливаться вдвоем, уходили в глубину старого тенистого сада. Там, за кленами и ольхами, мелодично журчал небольшой фонтан.

Внутренняя обстановка коттеджа выглядела под стать внешней.

Со вкусом подобранная мебель карельской березы эпохи Александра I ласкала взгляд приятной округлостью линий. На полу – текинский ковер благородных расцветок, шелковистый, с мягким ворсом.

Стены в антикварных гобеленах, выполненных по мотивам миниатюр Ватто, стоили никак не меньше, чем ковер, а огромная хрустальная люстра, мелодично дребезжащая при каждом шаге, вполне бы могла украсить один из залов Зимнего дворца…

Со всем этим великолепием отнюдь не гармонировала японская техника – телевизоры, видики, камеры скрытого и явного наблюдения, которыми коттедж на Рублевке был буквально нашпигован изнутри и снаружи. Облик самого хозяина также не слишком вписывался в интерьер.

Этому пожилому, степенному мужчине с властно поджатыми губами куда больше подошел бы высокий начальственный кабинет, с правительственными «вертушками» на столе, белоснежными занавесочками на окнах и портретом государственного деятеля над столом.

Впрочем, за долгую жизнь хозяин этого роскошного особняка имел и кабинет с белыми занавесками и специальной правительственной связью. А уж портретов, висевших в свое время над его рабочим столом, поменялось как минимум несколько. Он помнил и «лучшего друга советских чекистов», и Лаврентия Павловича Берию, и Юрия Владимировича Андропова, который, впрочем, в конце служебной карьеры владельца коттеджа был заменен на Железного Феликса…

Координатор – а владельцем этого великолепия был, конечно же, он – ни разу не жалел о том, что сменил аскетичный лубянский кабинет на роскошь и комфорт подмосковного обиталища.

Наоборот, бывший генерал был совершенно уверен, что если бы его не выперли в резерв, если бы он остался на службе, не достиг бы и сотой доли того, что имел сейчас.