Конец осени встретил Москву плачущим небом, тусклым солнцем, отражающимся в раскисших лужах, витринах магазинов и окнах домов, в стеклах мчавшихся по Ленинградскому проспекту автомобилей. Тревожно шелестели буро-желтые листья, навевая безотчетную тоску и тревогу. Все вокруг – прохожие, машины, дома, аллеи – казалось каким-то серым, унылым, в мокрых потеках.

Мутный солнечный диск лишь изредка показывался над огромным городом, робко пробиваясь сквозь рваные тучи. С самого утра в воздухе копилась мерзкая взвешенная влага; она казалась липкой, вязкой, мокрой ватой набивалась в легкие, в глаза, в рот, и казалось, будто бы с концом осени огромный город, подобно легендарной Атлантиде, погружался на дно океана.

По широкому грязному проспекту в сторону центра неторопливо катили скромные «Москвичи», начальственные «Волги», вальяжные иномарки; перестраивались перед перекрестками, сигналили, норовя протиснуться вперед и стартовать первыми, хотя до следующего светофора не более ста метров.

Сидя в недорогом кафе, скорей даже забегаловке, Солоник уныло смотрел в запотевшее окно. В последнее время ему все чаще хотелось побыть в одиночестве, но возможностей для этого было все меньше.

Телки, куратор, изучение очередных объектов, спортзал, тир, подготовка к акциям… Он вновь терял с таким трудом обретенное душевное равновесие, и единственным лекарством было одиночество.

В таких случаях Саша шел в это самое кафе, брал чашечку кофе и, не глядя ни на кого, размышлял…

А размышлять было о чем.

После удачной ликвидации Длугача в его сознание змеей заползла скользкая мысль – столь же жуткая, сколь и правдоподобная: рано или поздно он понадобится своим хозяевам в другом качестве – мертвым.

Да, у него получилось, да, он оправдывает надежды. Но он, Саша Солоник, уже известный в «конторе» как Александр Македонский, слишком много знает. «Знайку на веревочке ведут, а незнайка на печи сидит» – эта старая мудрость, хорошо усвоенная им еще в зоне, имела несомненный практический смысл. Слишком часто и совершенно непроизвольно вспоминались слова случайно снятой девчонки – зло порождает зло, никакая кровь не может оставаться безнаказанной. Ржавый, Гаврила, Длугач, многие другие из тех, кого он ликвидировал, творили зло и проливали кровь – им за это воздалось его руками, Александра Македонского, наемного киллера «конторы». Они-то там, в своих кабинетах, – чистенькие, в красивых костюмчиках, поставили его в такие условия, когда он вынужден платить по счетам других.

Но рано или поздно кто-то другой предъявит ему свой счет!

Все чаще Солоник ловил себя на мысли: надо менять хозяев. Он – киллер, наемник, а стало быть, не может действовать сам по себе. Над ним всегда будет кто – то выше, сильней, умней и изворотливей.