– Видимо, это была наивысшая похвала, которой обычно сдержанный куратор мог удостоить подопечного. – Как себя чувствуете?

– Ничего, спасибо, – ответил Солоник. И подумал, что за этим вопросом вполне могло последовать новое предложение.

– Насколько мы понимаем, вы теперь в отличной форме. Так что давайте используем это обстоятельство к обоюдному удовольствию. А теперь слушайте… – куратор поставил на колени черный атташе-кейс, щелкнул никелированными замочками, извлек растрепанную папочку.

Саша отвернулся: невзначай брошенная фраза «к обоюдному удовольствию» почему-то воскресила в памяти давешний разговор со «скрипочкой».

Он ее нанял для ремесла столь же постыдного, сколь и прибыльного, и они остались довольны друг другом. Он получил удовольствие, она – деньги…

Чем, спрашивается, ремесло палача, киллера, лучше ремесла той накрашенной лярвы?

– Да, чуть не забыл. Вот вам новые документы и деньги. – На стол лег небольшой сверток. – Кстати, после исполнения следующего объекта вам не мешало бы сменить квартиру…

Следующий объект, известный московский вор в законе, разительно отличался от первого.

В отличие от Глобуса, он никогда не был склонен к беспределу, к жестокости и патологическому желанию всех построить. Этому «законнику» не было еще и сорока. Он принадлежал к ворам так называемой «нэпманской», «босяцкой» формации и являл собой настоящего фанатика воровской идеи. Кроме шлейфа судимостей и безукоризненного владения феней, «законник» обожал во время какого-нибудь застолья взять гитару, чтобы напеть братве собственные песни, навеянные тюремной музой.

Саша внимательно изучал его досье и никак не понимал, почему «контора» решила ликвидировать именно этого человека?

Но вскоре понял, почему: уголовный авторитет вторгся в святая святых – банковский бизнес.

Он был одним из тех, кто в тени скандала, получившего название «чеченские авизо», вместе с грозненскими мафиози и купленными работниками Центробанка «обул» государство на несколько миллиардов рублей.

Удивительно, но этот авторитет почти не заботился о собственной безопасности, хотя денег у него было достаточно, чтобы поставить по автоматчику в бронежилете у каждого фонарного столба вдоль Ленинского проспекта, где жил.

Лавье тратилось большей частью на благотворительные нужды: «грев» братве, отбывающей сроки в ИТУ, дорогие подарки друзьям и приятелям (одному щедрый вор подарил шестисотый «Мерседес», другому – коттедж на Кипре, третьему – золотую цепь толщиной едва ли не с руку)…

Куратор предупреждал: этот «законник» теперь враждует с азербайджанцами. В случае удачного «исполнения» подозрение падет на них.

– Ну а «исполнить» его предлагаю на ваш выбор.