— Хотите сбежать, ну после того, как я Вас верну? Чтобы Вас не наказали свои же за утерю машин.

— Я думаю об этом. У меня есть заначка. Но мой труп не обнаружат.

— Они решат, что это я, большинство тел Ваших товарищей не были найдены.

— Это правда. Я полагаюсь на Вашу честность, барон или кто Вы там на самом деле. Что Вы не пристрелите меня в спину.

Я был уже рядом и да, пистолет был у меня в руке, но главным было то, что я, в сущности, не убийца, я просто не мог застрелить его, хотя так было бы проще всего.

— Нет. Буду признателен, если Вы не будете дёргаться. Я подойду и перенесу нас на Лицо. А как Вам поступить после возвращения, решайте сами, но в Ваших интересах исчезнуть.

— Да, наверное, у меня есть заначка, а из Братства, знаете ли, так просто не уходят, так что это неплохой, в сущности, вариант. В плохом может быть что-то хорошее. Запомните эту мудрость.

Мы оказались на улице, рядом с отчетливо полыхающим зданием и кто-то вдалеке, несмотря на глухую ночь, истерил: «Пожар!».

Я опасался, что охранник тут же вскочит и выкинет какой-то неприятный фокус, но он удовлетворённо кивнул, что мы теперь на Лице и плавно встав, остался спиной ко мне.

— До свидания, Ваше благородие. Точнее сказать, я рассчитываю, что мы никогда больше не увидимся.

Я шагнул, удерживая его в поле зрения, до последнего опасаясь нападения, слитным движением убрав Шило и кольт, прыгнул в машину, включил фары, завёл и резко тронулся, разгоняясь по улице ночного города.

Пожар вызвал оживление, то там, то тут хлопали двери, кто-то истошно голосил. Нет, в целом консолидация общества перед решением общей проблемы, это здорово, как и самоотверженная готовность тушить чужое имущество, только в данном случае они могли увидеть меня, машину, Эдуарда, в конце концов.

Чем дальше мы отъезжали, тем спокойнее становился город. Всё же он большой и тут люди спят.

Я довёз Эдуарда до его дома.

— Помойтесь, одежду можете оставить в моей машине. Я её сожгу.

— Не учите учёного, — буркнул он. В его глазах всё ещё плясали огоньки разожжённого им пожара, и он явно хотел бы остаться, посмотреть на творение своих и в какой-то части, моих рук. Насладиться моментом.

Но мне было не до шоу. Вдруг увидят, вдруг «сольпуги» подтянутся и завалят меня в толпе. То, как вспыхивал огонь, давало примерно стопроцентную гарантию, что каждая из машин сгорит до остова, так что даже на металлолом сдавать будет нечего. А пожарные потушат только само здание, не дав огню распространиться дальше.

Он действительно сбросил всю одежду, оставшись в одних труселях, взял сумку со своей одеждой и побрёл к своему дому, так что мне пришлось его ещё догонять, чтобы вручить ему конверт с тремя сотнями рублей, его вознаграждением за эту шабашку. Он рассеянно сунул конверт в трусы.