Конечно, «сольпуги» не дураки, они поймут, чьи перьевые уши торчат из этой истории, но одно дело понять, а другое дело, что я посредством небольшой мзды наложу арест на их расчётный счёт в порядке обеспечительных мер.

Голова шла кругом, так много текста за один присест я в этом мире ещё не пропускал через себя. За весь день полёт моей творческой мысли пару раз перебили посетители, которых я без огонька консультировал.

К вечеру приехал Чен, без каких-либо китайских церемоний давший мне на подпись кипу документов по прииску.

Подписав половину, я изнеможённо глянул на часы.

— Почти шесть. Мне пора. Чен, дружище, завтра подпишу остальное, пусть пока полежит на столе, «сок даст», чтобы выдержка была.

— Но тут всего сотня подписей осталась! — искренне возмутился китаец, который себя не жалел и работал при необходимости, до посинения.

— Спешу! Пора бежать, человека одного ловить!

Эдуард ждал меня на трамвайной остановке и заметно нервничал.

Когда я подкатил на своём шикарном двухместном тарантасе, а до этого мне пришлось ещё и высадить Джо на полпути к китайскому кварталу, соврав, что у меня свидание с девушкой, мой сообщник шмыгнул в машину и немедленно выдохнул.

— Вы простите, Аркадий, я так давно такого не делал.

— Ага, — согласился я, немного неискренне улыбаясь, а про себя думая, что лучше бы мне всю эту аферу одному провернуть было, чем нервные напарники.

Впрочем, когда мы подъехали к запертому боксу автомастерской Кастета, причём, как он и обещал, к отдельному входу, Эдуард уже полностью собрался с духом и окончательно успокоился.

Я вышел, открыл, и мы с лёгкостью закатили машину внутрь. В такие моменты я радовался, что авто у меня магическое, то есть сравнительно беззвучное и нас не слышит весь район.

Для начала мы переоделись в чистые недорогие рабочие комбинезоны, которые я прикупил у китайцев как раз к такому случаю.

Свою одежду убрали в плотные сумки, я достал маску-респиратор, Эдуард от предложенной ему отказался. В ремонтном боксе было светло, но туговато с вентиляцией, всё же это не химический цех.

В большой бочке с открытым торцом, подсвечивая переносной лампой, мы мешали ингредиенты. Эта честь досталась Эдуарду, причём в процессе он сделался каким-то одухотворённым, словно художник, который рисует шедевр (хотя мы пока всего лишь «разводили краски», выпускник ВХУТЕМАСа и мальчик-ассистент).

Нефтяная основа. Но бензин сам по себе горит слишком быстро, взрывоподобно, лавинообразно.