Если бы сейчас рядом с Феодорой ударила молния, она, наверное, была бы менее удивлена, чем после рассказа Али Яхиа. Однако первое оцепенение прошло, и прекрасные фиолетовые глаза вспыхнули нешуточным гневом.

— Значит, моя сестра продала меня в рабство?!

— Да, ваше величество.

— Я не знала, что она ненавидит меня так сильно. Я думала, что все-таки она понимает, что мы — дети одного отца и одной матери.

Глаза Феодоры наполнились слезами.

— Боже, как я хочу умереть! Я люблю своего мужа Александра! Я никогда не полюблю султана Мурада. Боже! Какой стыд, я, Феодора Кантакузин, — рабыня турецкого султана.

Он же убьет меня, Али Яхиа. Ты не представляешь, как твой господин ненавидит меня. Али Яхиа, помоги мне, прошу тебя.

— Быть любовницей султана — в этом нет ничего постыдного, — философски заметил Али Яхиа.

— Ты отказываешься помочь мне?

— Ну тогда можешь передать своему господину: я была женой его отца, была женой Александра Месимбрийского, но я никогда не буду женой султана Мурада!

— Будешь, — услышала она, и в шатер вошел Мурад. — Будешь, — повторил он, — потому что этого хочу я.

Он взглянул на Али Яхиа.

— Ты сделал все, что мог, теперь оставь нас, — сказал он ему.

Али Яхиа направился к выходу, но его остановил вопль Феодоры:

— Нет! Пусть он останется!

Слуга повиновался своему господину. Мурад холодно посмотрел на Феодору и процедил:

— Ты, может быть, и рождена принцессой, Адора, но сейчас ты всего лишь моя рабыня. Ты должна повиноваться всем моим приказаниям! Твои бывшие мужья давали тебе слишком много воли. Я не повторю их ошибок.

Минуты две они молча смотрели друг другу в глаза. Первой не выдержала Феодора и опустила голову. Заметив это, Мурад улыбнулся.

— Сегодня ночью я приду к тебе.

— Нет! — еле слышно ответила она.

— Подойди сюда! — приказал он.

Мурад опять улыбнулся:

— Голубка моя, ты прекрасно знаешь, что я добьюсь того, чего сейчас требую. Если не с твоего согласия, то силой. Запомни это, Адора.

Услышав эти слова, Адора побледнела.

Мурад разговаривал с ней так сурово не потому, что был столь жесток. Просто он никак не хотел допустить, что Феодора могла любить кого-нибудь, кроме него. Он считал, что все, сказанное ему сегодня, было какой-то ее игрой, ее местью за то, как он обошелся с ней в день смерти Орхана.

Однако ее упорство удивляло и озадачивало его.

Мурад подошел к Феодоре и, обняв ее, попытался поцеловать.

Она яростно сопротивлялась, но силы были не равны, и его язык заполонил ее рот. Она все-таки изловчилась и из последних сил смогла вытолкнуть его. Мурада охватил дикий гнев.

— Маленькая сучка! — закричал он. — Ты будешь повиноваться мне! Запомни это, Адора, ты — моя собственность! Моя собственность!

Разъяренный Мурад выскочил из шатра. Оставшись одна, Феодора разрыдалась.