– Малыш, мне очень неприятно об этом говорить, но большей чуши, чем та, что ты развесил мне от уха до уха, вообразить просто невозможно. Ты книги писать не пробовал? Так вот, не пиши – в твоём вранье просто штамп на штампе! Одна якобы ожившая ведьма ещё куда ни шло… Хотя где гарантия, что вы меня банально не надули, кинув ножик в заранее припрятанную игрушку?! Налёт на лагерь целой толпы игрушечных ведьм, яростный рукопашный бой, да ещё тяжело раненная иголкой в коленку Сун? Это перебор, ребята… Я уж не говорю о том, какой чуткий у меня сон, но ты сам погляди на свою подругу – это она-то, потеряв литры крови, ослабленная смертельным ядом, скачет тут вприпрыжку, бодрая как горная коза?!! Чисто по-человечески мне понятно ваше стремление с первого же дня службы набить цену за свои услуги.

Но поверьте, я и так достаточно хорошо вам плачу, чтобы…

Сун порывалась заткнуть его дважды и дважды со вздохом отступала. Я не оборачивался принципиально, сколько понимаю в людях, парень перепуган до крайности и искренне надеется, что всё происходящее и окажется тем, чем ему бы очень хотелось.

То есть полным блефом, чередой нелепых случайностей или даже намеренной подтасовкой фактов. Но не ужасающей реальностью!

Потому что в последнем случае он обязан сам себе объявить в лицо – да, на меня объявлена охота тайной полицией Империи и объединением ведьм, да, я иду на смерть под стрелы эльфов, мне не выжить в лесу и часа, а мои единственные охранники – грамотный ааргх и самая уродливая наёмница. Эшли не хотел умирать, понимаю и не осуждаю, мне стало его чуточку жалко…

Я обернулся, стёр пот со лба двумя пальцами. Сун перехватила мой взгляд, едва заметно кивнула и споткнулась на правую ногу.

Угу, значит, она тоже отметила двух эльфов справа. Дальнейший путь до Вороньей пустоши у нас пройдёт под всё увеличивающимся конвоем. Сопротивляться, как-то реагировать и (не приведи боги!) нападать было бы равно глупо. Воевать с эльфом в чаще – примерно то же, что рубить снежинки боевой секирой. Пока за разговорами дошли до места, я насчитал около сорока лесных жителей, которые успешно присоединились к облаве. Причём их выдавал только мимолетный блеск глаз, эльфы не могли сдержать восторга, предвкушая новую забаву.

Папа никогда не рассказывал, доводилось ли ему воевать с остроухим народом. Дядя Трувор не воевал точно, но настоятельно советовал мне держаться от них подальше, рассказывая страшные истории о коварстве и нечеловеческой жестокости эльфов. Всё это верно, но не более чем наполовину. Хотя бы исходя из того, что они всё-таки не люди и, следовательно, подход к их поступкам с общечеловеческим мерилом ценностей заранее обречён на неудачу.

– Вот она.