Она дочь итсванского именя и мага! Она должна гордиться, и понимать, кто она есть, и свой долг перед семьей. А чем это кончится — кто знает. Скорее всего, ничем хорошим.

Сидеть или лежать подолгу ей было невмоготу, и она ходила по комнате, наматывала круг за кругом — благо не так уж мала была ее темница. Да и не темница, если на то пошло — вполне комфортно. Кровать широкая и удобная, с упругим тюфяком — как Кантане и нравится. Полог над кроватью — пестрый, тяжелый, и без многомесячной пыли. Хорошее постельное белье, подушки, одеяла. Стол с узорчатой, из разноцветного дерева набранной столешницей, и такой же стул. Деревянная рама окна закрыта на легкую задвижку и открывается без единого скрипа, можно подышать свежестью, впустить в свое обиталище свежий ветер. А Кантана не расстается со своим старым плащом, в котором ее и схватили, носит, когда мерзнет, укрывается, ложась спать. Зачем? Ответа нет. Так ей спокойнее…

Здесь кругом — враги отца, а значит, ее враги. Даже лира Тина, маленькая женщина с добрыми глазами, которая приносила Кантане еду и прочие необходимые вещи. Впрочем, теперь ее глаза стали не такие добрые, как поначалу, а куда жестче, и держится женщина строже и сдержанней, как будто Кантана в чем-то серьезно провинилась. Но ведь не было ничего такого…

А было только… Ну да, приходил тот человек. И что-то случилось.

Собственно, он ведь только вошел. Они только и успели, что посмотреть друг на друга. Что было? Какая-то короткая вспышка перед глазами, и словно бы сверкающая нить, на миг соединившая ее и того незнакомца, и огромное удивление, испытанное Кантаной, какое-то счастливое удивление. На несколько мгновений, не больше…

Несколько мгновений тот человек смотрел на нее, изумленный, потом в его глазах появилась ярость.

— Магичка! — сказал он, как выплюнул, и быстро ушел.

Некоторое время Кантана стояла неподвижно, сбитая с толку, потом подошла к кровати и прилегла — единственный стул в комнате был неудобный на редкость.

Она попыталась прийти в себя и дышать ровно. Что случилось? Он назвал ее магичкой — почему?..

Ответа не было. А смятение, которое принесла ей та встреча — оно так и не ушло совсем. Что-то осталось.

После этого у нее забрали вышивание, которое она только начала. Только лишь разметила рисунок на ткани, и приступила к работе. Тина сказала, что это предосторожность — с помощью вышивки и ниток можно творить чары.

Ах, хорошо бы, знать бы — как! Что угодно отдала бы теперь ленна Кантана за это знание! И еще неплохо бы уметь, иметь способность, а с этим дела обстояли еще хуже. И отец, и дед, и тетки уверены были, что у Кантаны способностей к магии нет — такой вот выродок в семье потомственных итсванских магов.