Но не сложилось, — и бывший наблюдатель странно улыбнулся. — Не успел. Однако, — и, подойдя, присел на корточки, весело прищурился: — у вас с тетей семейная тенденция — вмешиваться в чужие дела. Ролью зеркала она едва не сломала все мои планы.

Я не смутилась, хрипло заявив:

— Пожалуй, — он кивнул. — Все хорошо, что хорошо закончилось. Лишь бы… закончилось, — и встал, подхватив с одеяла мою кружку.

— Думаешь… нет? — мне стало не по себе. — Думаешь, после огласки… найдутся те… кто захочет большего, чем дала природа?

— Людям это свойственно, — тихо отозвался Гоша, рассеянно передвигая на тумбочке чайные принадлежности. — Столичным шефам долгое время не было дела до того, что творится в нашей сибирской глуши, но и теперь… Кто знает? Последний алтарь мы уничтожили, архивы — подчистили, хуфии с Пламенем — у Верховных и под защитой Кругов… Да и твой отец — хороший человек, из тех, кого учили не только наблюдать за неблагонадежными ведьмами, но и оберегать надежных… Но ни в чем нельзя быть уверенными, Уля. Ни в чем.

Он замолчал, и я ни о чем не спрашивала. Только смотрела в окно на пляску снежинок и думала. О том, что Томка всё знала — правая рука как-никак, пусть и без Пламени. И наверняка имела приказ — идти за Риммой и помогать. О том, что тетя Фиса была в курсе наблюдательских поисков и слила ему Раяну, а заодно и меня подсунула — для пользы дела и изучения повадок ведьмы. Знала ли тетя о хуфии в архиве? Должна знать. Догадывалась ли, что я туда полезу? Вполне. Мы должны были опередить Раяну, и…

Я грустно улыбнулась. Что ж… мавр сделал свое дело. Вот только папа… А не он ли поднял шум, явившись к столичным шефам с выводком иллюзорных доказательств, а вернувшись с подмогой в виде трех хуфий? Про то, что Гошин братец мог действовать не в одиночку и не без поддержки свыше — иначе на кой черт там бы переполошились из-за сказок сташестидесятилетней давности?.. — я думать уже не стала. Испугалась. Не нужно мне это. Я не создана для интриг. Мое дело — нечисть, подворотни, воздух и территория. Точка.

Тряхнула головой, разгоняя тяжелые мысли, и ощутила внимательный взгляд. Да, наблюдатели бывшими не бывают. Ночной гость сидел на стуле и привычно наблюдал. А впрочем, не один повод — так другой…

— Бдишь, сорвусь или нет? — поинтересовалась я сухо, ибо. Взгляд у него был именно такой — прощупывающий, изучающий. По детству на меня все заклинатели так смотрели, когда ждали пакости. И шок наготове держали.

— Конечно, — согласился Гоша. — Как недонечисть ты очень любопытный объект.

— Ты еще диплом по мне… напиши! — обиделась я.

— И напишу, — пообещал он серьезно. — Уже начал. Вот, материал собира…

Я не выдержала и кинула в него подушкой. Гоша поймал «снаряд» и положил на постель. И улыбнулся:

— Уля, я пошутил.