И только Томка… такая же. Давай, смотри. Или страшно… пройти мой путь… день за днем?

И, кашлянув, сипло закончила:

— Не иллюзии страшны… Гош, а жизнь без них, когда… вообще не за что… спрятаться. И — или жизнь… тебя, или ты… её.

Бывший наблюдатель молчал, только смотрел странно.

Я отвернулась от очередной дозы жалости и сочувствия, помассировала горло и хрипло закончила:

— А впрочем… у каждого свои демоны и… страхи. Свои преодоления и победы, — и, отодвинув пакет со шкурками, забралась под одеяло. Устала. Ночь выдалась удивительно насыщенной.

— И не суди о человеке, пока не пройдешь его путь в его ботинках? — Гоша встал, поправил подушку и, игнорируя мое возмущенное шипение, взял за подбородок, серьезно посмотрел в глаза: — Извини за бестактность. Виноват.

Я кивнула и поерзала, устаиваясь удобнее. И напомнила:

— Что там дальше… с дефективным? Нас решили без Пламени… оставить, да?

— Да, — он отошел и включил чайник, загремел кружками и ложками. — Проект развивали, но уже без ведьм. Вернее, почти без ведьм — алтарь-то требовал жертв, чтобы питать бесов силой мертвого мира. Всех сопричастных убрали, документы засекретили, пещеры запрятали. Вызванными бесами управляли заклинатели, и те исправно плодили потомков одержимых. Пока не случился раскол.

Размешав в чае мед, Гоша вручил мне кружку, взял свою и сел на стул, откинувшись на спинку и вытянув ноги. Глотнул чаю и продолжил:

— «Уголь» и заклинательский дар получал один из ста, и, конечно же, претендент был не из нижних чинов. Однако летучий «уголь» жертвы не поддавался контролю, и он сам выбирал носителя. Иногда — из наблюдательской верхушки, но чаще подселялся, к кому придется. Последним рассказывали сказки о врожденном даре и пристраивали к делу. Либо с нечистью воевать, либо… к жертвенному. И так продолжалось, пока не появилась Раяна.

Я отвлеклась от чая и заинтересованно подняла брови.

— Да-да, она слила всех — единственная уцелевшая и очень обиженная — и из-за смерти подруг и учительницы, и из-за «собственной». Она предала эту грязную историю огласке, и заклинатели — из тех, кто не знал, — ушли к ведьмам, а ведьмы… очень разозлились. И если бы не тюрьма, быть бы войне. Но судьба решила иначе. Пламя потухло, тюрьма явилась, и оттуда хлынула нечисть, от которой досталось всем. И тогда же был заключен первый договор: ведьмы бдят за тюрьмой, а наблюдатели закрывают алтари и забывают об «угольных» сказках. И ведьмы лично уничтожали алтари и вычищали архивы. Тюрьма пугала не только тем, тем, что, «уходя», по-прежнему копила агрессивную нечисть, но и тем, что обещала вернуться. А хуфию может сотворить только ведьма, как и настроить ее на «тюремную» работу.

— Заклинательский «уголь» летуч? — уточнила я, грея руки о горячую кружку.