Тени на небритом худощавом лице и любопытный взгляд из-под темной челки — светло-серый, но уже не пугающе белый. Пламя, похоже, потухло, как и предрекал мастер Сим, но частичка стихийной силы наверняка осталась, поэтому и амулет, который обычно мужчинам в руки не дается, слушается. Плюс он ненормальный, а небо — не для слабонервных. И если одолел старые страхи…

— Соглашайся, — Гоша, похоже, сегодня решил поиграть на всех моих болевых точках, — взамен расскажу много интересного и отвечу на любые вопросы. Начну прямо сейчас, а продолжу по дороге.

— По какой… дороге? — меня затерзали смутные сомненья. Тундра, да. И шутка показалась очень реальной. Он ведь не из тех, кто бросает слова на ветер, и кто его знает…

— В небо, — наблюдатель легкомысленно улыбнулся, встал и бесцеремонно залез в шкаф. — Одежда есть? Есть. Собирайся. Ты здесь чахнешь, гниешь и высыхаешь. Смотреть больно. Тебе нужно на воздух. И на дело. Совместишь полезное с полезным — быстрее поправишься.

В небо — с ним?.. Нет! Без магии я чувствую себя уязвимой, и сесть на одну «метлу» с тем, кто толком не умеет летать?.. Нет! И, кстати, иммунитета у меня сейчас тоже нет, и любой сквозняк или переохлаждение чреваты.

— И когда тебя это останавливало?

Риторический вопрос… Я тоскливо посмотрела в окно, и лицо защипал морозный воздух, наполняя головокружительной свежестью легкие, делая тяжелое тело невесомым. Я закрыла глаза и увидела. Бескрайнее серебро заснеженных полей, близкую улыбчивую луну и глубокую вечность чернильного неба. И шум ветра в ушах, и свобода в каждом вдохе… И, открыв глаза, обнаружила себя у шкафа с «лыжниками» в руках. И… поняла.

— Это запрещенный прием, Гош!.. — возмущенно вскинула на него глаза.

Иллюзия, зримая до дрожи, наполняла душную палату морозной свежестью и звала в дорогу. Настойчиво. Безостановочно. Отчаянно. И я безотчетно хватала ртом воздух, как… Как?..

— Дыши, Ульяна, — он подмигнул и протянул мне свитер. — Дыши, ты же воздух.

Я уронила комбинезон. Голос… Почему я не вспомнила его сразу?.. Потому что он говорил не один. Потому что вмешивались другие, вторя и перебивая. Однако…

— Ты! — я неловко перешагнула через «лыжники» и поковыляла на наблюдателя. Тот отчего-то попятился. — Ты… иллюзионист чертов! А ну, отвечай… как ты это сделал! Иллюзией можно… убить, но не заставить… дышать, если… нечем!

И остро вспомнилось то, что инстинкт самосохранения мудро запрятал подальше. Острая сталь у горла. Клокочущая боль в груди от каждого вдоха. Пузыри крови на губах. Отекающие от «жучиного» яда легкие и липкие комки слизи в горле и носоглотке. Мне нечем было дышать.