И на чудо света… гадкое, — Гоша помолчал и снова взялся за свое: — Что именно ты увидела? Почему ты решила, что я — какое-то зеркало?

— Потому что… ключ уже есть, — правда, не такой, как на рисунках… Но всё же ключ.

Да, порой стресс действует на мозги очень благотворно. Я наконец ухватила за хвост воспоминание.

— Логика железная, и я все понял, — кивнул насмешливо.

— А помолчи хоть минуту, а? Дай подумать, — попросила я тихо.

— И потом расскажешь сказку? — хмыкнул наблюдатель.

— Скорее, притчу. О ключе, зеркале и камне.

Но к рассказу приступить не успела. В конце аллеи, теряясь в сумерках, замаячил невысокий силуэт прохожего, и Гоша… насторожился. И едва ли не впервые со дня знакомства я ощутила в нем настоящую человеческую эмоцию. Неприязнь. Такую давнюю, острую и необоримую, что не спрятать. Внешней иллюзией замаскировать можно, но в душе она распускалась пышным цветком… воняя, и смешивалась в воздухе с напряженным дыханием. Раз узнал издалека — значит, давно знакомы. Наверняка очередной наблюдатель. На мою, надеюсь, только голову, а не по мою душу. Кстати, а не слишком ли сегодня много наблюдателей в скромном крошечном сквере на краю города?..

— Уля, слушай внимательно, — Гоша наклонился и зашептал мне на ухо: — Этот тип — помощник одного из членов Совета, левая рука и послушная шавка. Подойдет и будет задавать вопросы — молчи. Ты со мной. И у нас… свидание.

— Ах да, тебя здесь… нет, — кивнула я и повернулась: — Кстати, а ты зачем пришел?

— Он что, еще хуже, чем ты?

— Поверь, намного. У него нет имени.

Я невольно сглотнула. Слухи о безымянных ходили самые разные, но там, где появлялись эти наблюдатели, потом обязательно недосчитывались местного колдовского населения.

— Я плохо вру и притворяюсь, — напомнила на всякий случай.

— Просто молчи. И тебе это зачтется. Не пожалеешь, — пробормотал он, уткнувшись носом в мои волосы и пряча лицо.

Я почти согрелась и пришла в себя. Мозг подключился к анализу ситуации наравне с инстинктами. А последние, обостренные проснувшимся темным «углем», подсказывали неожиданное. Безымянный… боялся. Он брел медленно, ссутулившись, и боялся. Я нахмурилась, потянулась к нему с воздухом, с дыханием, и наткнулась на туманную стену.

— Да у вас там точно инкубатор… каких, как ты.

— Довольна, что угадала? — Гоша напряженно бдел.

— Нет, была бы рада ошибиться, — качнула головой.

Заметив нас, безымянный споткнулся и замер. Сощурился и выпрямился. Белобрысый, загорелый… симпатичный. Если не присматриваться. В льдисто-голубых глазах зрела… мерзопакость. Гадкий, скользкий, гнилой насквозь. Проницательный до жути.

— Фарс накрывается, — прокомментировала я шепотом. — Он ни разу не поверит в твои розовые сопли со свиданием.