– Здесь так чудесно. – Она наклонилась к Клэю и прошептала: – А мы можем себе это позволить?

– Это наш последний ужин вместе, я бы хотел сделать его особенным.

Его слова стали для нее болезненным напоминанием; Как же мало времени у них осталось! Свечи тут же померкли, и музыка потеряла всю прелесть.

Вернулся официант, и эта пауза дала Ребекке шанс взять себя в руки. Он разлил вино по бокалам и подал им заказ.

– Но этому случаю я хочу выпить за самую потрясающую женщину из всех, кого я знал. Я никогда не забуду тебя, Бекки. И пусть тебе улыбнется счастье, которого ты заслуживаешь.

Ребекка дрожащей рукой потянулась к своему бокалу:

– И за тебя, Клэйтон Фрезер. За лучшего мужчину из тех, кого я встречала. – Ребекка не знала, как пережить этот ужин – и не разреветься прямо у него на глазах. – Но прощание так болезненно, Клэй. Давай не будем говорить о расставании здесь, при свечах и под музыку. Это было бы слишком тяжело. – Она посмотрела в его дивные карие глаза. Разве сможет она его забыть? Для поднятия настроения она добавила: – Хоть ты и конфедерат-сепаратист.

Он все понял – она знала, что поймет, – и рассмеялся. Господи, какой же он красивый, когда смеется! Чокнулись. Раздался звон хрусталя.

За ужином оба старательно говорили о чем угодно, лишь бы избежать неловкого молчания.

По пути наверх они не разговаривали. Ребекка отперла дверь, еще раз поблагодарила Клэя за роскошный ужин и пожелала ему спокойной ночи.

Она переоделась в пеньюар и забралась в постель. Пыталась читать – за полчаса не продвинулась дальше первой страницы.

По приезде в Сакраменто она совершила ужасную ошибку. Нужно было сказать ему последнее «прости» еще возле фургона. Оттягивая неизбежное, она только все усложнила. Ее самообладание с каждой минутой не укреплялось, а таяло, как снег. Разве сможет она переступить через любовь к этому человеку, пока он рядом? Она должна окончательно выдворить его из своей жизни. Не будет больше никаких обедов и ужинов. Никаких прикосновений. Его взглядов. Даже звуков его голоса не будет.

Судя по тому, как Клэй вел себя за ужином, предстоящее расставание не особенно его беспокоило.

Он ждет не дождется, когда же вновь окажется в своей Виргинии. Смирись, Ребекка. Раз и навсегда.

С утра первым делом она разыщет брата, а потом найдет юриста, чтобы оформить развод.

В тот самый момент, когда она потянулась к лампе, чтобы погасить свет, в дверь постучали.

– Бекки, ты не спишь?

Ребекка закусила губу. Гораздо умнее с ее стороны было бы притвориться спящей. Но вдруг у Клэя что-то важное?

– Можно войти? У меня осталась вещь, которая принадлежит тебе.

Ребекка встала, надела пеньюар и открыла дверь:

Клэй вошел и прикрыл за собой дверь – босиком, по пояс голый, с блестящими после ванны влажными волосами.