Допускал Гюден, что высокий начальник задаст и этот вопрос, но не думал, что генерал начнет с него. Ответ Гюдена был твердым:

– Вы не ответили на мой вопрос. Повторю его: что привело вас в лагерь фашизма?

– Генерал Цезарь Гюден, любимец Наполеона, участник всех его походов и битв. Погиб на Бородинском поле. В нашем роду память о прославленном предке чтут свято. К тому же во время формирования легиона мои служебные дела сложились так, что за крупную растрату меня ждала тюрьма.

– У меня нет времени повторять вам вопросы, которые уже задавал вам полковник и на которые вы и майор Рикар обстоятельно и, как мне кажется, искренне ответили. Я верю вам.

После этих слов на щеках пленного пробился слабый румянец, в глазах засветилась маленькая надежда на благополучный исход дела.

– Чем командовал ваш прадед генерал Гюден? – спросил Говоров.

– При Бородинском сражении он командовал пехотной дивизией на левом фланге войск наполеоновской армии под началом пасынка императора генерала Богарнэ.

Говоров, отодвинув от себя записи с показаниями, данными пленным полковником начальнику штаба, спросил:

– И что же вы, потомок наполеоновского генерала, который верой и правдой служил своему императору и Франции, нарушаете завет отошедшего в лучший мир полководца всех времен?

– Я не знаю, о каком завете вы говорите, господин генерал? – Вытянув перед собой голову, полковник растерянно моргал.

– О том самом завете, который должны усвоить с молоком матери дети Франции. – Видя, что по лицу полковника пошли розовые пятна, генерал решил несколько разрядить напряжение: – Я вам напомню этот завет. – Генерал умолк, наблюдая за игрой выразительного лица полковника, на котором чередовались страх и надежда.

– Слушаю вас, господин генерал.

– Умирающий Наполеон сказал, что на Бородинском поле французы стяжали себе славу мужественных и бесстрашных воинов, а русские доказали всему миру и во веки веков, что они непобедимы. Вы знаете этот завет?

– Нет, господин генерал, я слышу об этом впервые, – потухшим голосом произнес полковник.

– Полковнику французской армии этот пробел не делает чести. – Генерал посмотрел на часы. Через тридцать минут он должен ехать в штаб фронта на доклад к командующему. В его распоряжении оставалось не больше десяти минут, и поэтому, зная, что ничего нового пленный не сообщит, он решил закончить допрос, который очень походил на разговор-назидание с поверженным противником.

– У вас разведчики изъяли письмо от брата из Парижа. Как вы относитесь к брату?

– Он патриот Франции, а я… – Голова Гюдена низко склонилась. И в этой понурости командарм не уловил ни игры, ни фальши.