Все предсказуемо, все предусмотрено, все рассчитано.

Захар потянулся, взял с тумбочки бокал с токайским, сделал маленький глоток белого полусладкого вина. Очень необычный выбор для масана, ибо члены семьи традиционно предпочитали красную виноградную кровь, плотную, терпкую — Треми и здесь умудрялся отличаться от других.

Задумчиво повертел бокал в руке:

— Разве ты этого не хочешь?

Язвительная. Характер, откровенно говоря, не сахар. Упрямая. Высокомерная.

— Разве ты не хочешь спокойствия?

— Тихой и благополучной жизни?

— Видеть твою физиономию каждое утро?

— Просыпаться в моих объятиях.

— Наблюдать, как уходит острота восприятий, и ты теряешь ко мне интерес?

— Знать, что я всегда, чтобы ни случилось, буду рядом.

— Ты объясняешься в любви?

— Молчи. — Клаудия приподнялась, ловким движением оказалась сверху, руками уперлась в широкие плечи Захара. — Не надо слов. Сейчас, пожалуйста, не надо.

Треми бросил бокал. Пушистый ковер не позволил стеклу разбиться, намок, впитав вылившееся вино, но какое им было дело до упавшего бокала? Захар и Клаудия целовались.

Сердце масана бьется медленно, его кровь холодна, но кто сказал, что под ледяным панцирем не может бушевать раскаленный вулкан? Кто сказал, что холод крови то же самое, что холод сердца?

И когда холодные ладони Захара скользили по холодной груди Клаудии, и когда ее холодные руки оплетали его холодную шею, и когда соединялись в поцелуе холодные губы, и когда они не могли сдержать стон, когда кричали, наслаждаясь чарующим ощущением полного соития, когда двое превращались в одно целое, когда ничто под Луной не могло оторвать их друг от друга… В каждое из этих мгновений, в каждый миг, холодные масаны пылали так, что позавидовал бы любой вулкан, позавидовало бы ненавидящее их Солнце.

— Не надо, — попросила Клаудия. — Не надо… Давай оставим все, как есть.

Она боялась услышать? Или не верила? Пока не верила? Или…

Захар крепко прижал девушку к себе. Обхватил сильными руками, на мгновение замер, вдыхая аромат ее тела, наслаждаясь нежностью кожи, ткнулся лицом в короткие черные волосы, поцеловал тонкую шею.

— Я хочу сказать тебе, как есть: я тебя люблю.

Девушка молчала. Касалась губами его руки и молчала.

— Я очень сильно тебя люблю.

Кабинет Биджара Хамзи, управляющего крупнейшим супермаркетом Тайного Города и одного из директоров Торговой Гильдии, был именно таким, каким должно быть рабочее место уважающего себя шаса. Жизнь в комнате не замирала ни на мгновение: ежесекундно звонили телефоны, обычно по очереди, но иногда все сразу, на развешанных по стенам мониторах ползли таблицы и графики, биржевые котировки и курсы валют, дикторы шептали деловые новости и деловые сплетни.