— Сантьяга не ошибается, раз сказал в половине двенадцатого, значит, так и будет.

— Так оно и есть, — поправил епископа Хэнк и указал на въехавший в переулок джип. — Приехали.

Ровно в двадцать три тридцать Борис Луминар вышел в переулок позади «Медсестрички Гризли». Вышел, как было условлено с Толстяком Шоном, один. Остановился посреди проезда и замер, с легкой усмешкой разглядывая въехавшие в переулок автомобили. Джип «Мерседес», микроавтобусы. Слепящий свет фар бьет в лицо, но это не солнечные лучи, это можно потерпеть.

Но Толстяк не торопился. Сначала из машин сопровождения выбрались телохранители.

Двое, еще двое, еще… Двенадцать челов с автоматами. Угрюмые, настороженные, внимательно озирающиеся по сторонам в ожидании подвоха.

«Знали бы вы, с кем имеете дело!» Что для истинного кардинала десяток челов? Мелочь.

Шон выбрался из «Мерседеса» и подошел к Борису.

— Один? — Толстяк не верил своим глазам.

— Один, — подтвердил кардинал.

— И я могу тебя убить?

Бандит помолчал, буравя взглядом спокойного масана, и произнес:

— Я знал, что ты ни при чем.

— Нас стравливают, Шон, — уверенно заявил Борис, отвечая на рукопожатие.

 — Кто-то хочет начать большую войну и поделить наши территории.

— Итальянцы? Колумбийцы?

— Я выясню. Одно я знаю точно: кто-то большой и сильный. Ему нужны и мои каналы доставки, и твои каналы распространения.

— Шон, мы узнаем. Я обещаю, что…

Носферату начали с охранников. Две короткие очереди — два трупа. Еще две очереди — еще пара мертвых челов. Затем две длинные, очень длинные очереди по машинам, чтобы добавить тем, кто находился в переулке, ярких впечатлений. Затем опять по челам.

Расстреляв по одному магазину, Носферату бросили винтовки и побежали по крыше в противоположную от «Медсестрички Гризли» сторону.

Они свое дело сделали.

Толстяк кинулся за мусорный бак, споткнулся, поймав три пули в широкую спину, и рухнул на асфальт.

Борис не сразу понял, кто начал стрельбу, но среагировал молниеносно. Среагировал, как прирожденный воин. Ближайший чел открыл огонь из автомата, две пули попали кардиналу в грудь, еще одна задела руку, а в следующее мгновение Драконья Игла вонзилась незадачливому стрелку в шею. Чел еще стоял на ногах, а Борис, выдернув клинок из тела умирающего, бросился к следующему автоматчику и страшным ударом снизу вверх вспорол ему живот.

Секунды, доли секунды…

Оставшиеся в живых бойцы Толстяка не успели покинуть переулок, а из клуба уже высыпали верные масаны.

— Нас подставили! — К Борису вернулась способность ясно мыслить. — Наверху стрелки!

Он взмахнул окровавленной Иглой и в этот момент услышал:

— Полиция! Всем оставаться на местах! Сопротивление бесполезно!

В переулок забегали челы в черных масках и черных комбинезонах. Спецназ.