Которая к тому же опаздывает!

Я уже собрался набирать ее номер, когда дверь подъезда распахнулась и оттуда неспешно выкатилась Наталья, фирменной беременной походкой направилась ко мне:

— Привет, Тимофей.

— Ну, привет, — хмыкаю, и тут замечаю, что ворот куртки расстегнут и там шея голая, — ты совсем ненормальная? Воспаление легких хочешь подхватить? С ангиной слечь?

Невзирая на ее протесты и смущенное «я сама», дергаю молнию. Она не застегивается. Заело.

— Я ее сломала, — признается, опустив глаза, — она теперь не расстегивается, и не застегивается.

Эх, ты горе луковое.

— Давай в машину, — командую сердито и дверь перед ней распахиваю.

Она послушно забирается внутрь, ручки на коленках складывает, а потом, улучив момент, пока обхожу машину, пытается незаметно подтянуть кверху ворот свитера.

— Да не дергай ты! — ворчу, забираясь на место водителя, — иди сюда.

Наталья подалась ближе ко мне, и я начал разбираться с ее молнией. Дергать не стал, боясь порвать к чертям собачьим, поэтому медленно, по чуть-чуть освобождал ткань, попавшую в молнию, старательно пытаясь не дотрагиваться до Наташи. Потому что когда, холодные после улицы пальцы, касались ее горячей кожи, меня простреливало, до самого живота. Черт знает что такое.

Миронова тоже притихла, замерла как неживая, рассматривая без стеснения с каким-то странным выражением

— Что? — поинтересовался недовольно.

—Чего что? — отвечает вопросом на вопрос, и мне хочется ее укусить. За нос!

— Чего ты на меня так смотришь? — я слишком близко к ней склонился, пытаясь рассмотреть зажеванную ткань. Так близко, что чувствовал легкий аромат, тот самый, что намертво впечатался на подкорку, неизменно откидывая воспоминаниями к нашей ночи. Внутри екнуло, жаром обдало, будто чан с кипятком перевернулся. Еле сдержался, чтобы руки от нее не отдернуть, не отшатнуться в сторону. Твою мать! Этого еще не хватало!!!

— Я не знаю, — странным присмиревшим голосом ответила она, заливаясь пунцовой краской.

— Это не ответ, — плавно вытащил последнюю складку и застегнул молнию до самого верха, и с облегчение отсел от нее подальше.

— Мне просто захотелось на тебя посмотреть, — подергивает худенькими плечиками, — поехали уже!

Мне кажется, или кто-то засмущался? И это была нелепая попытка перевести разговор? Или железная леди, все-таки испытывает интерес к моей скромной персоне, не смотря на все отрицания?

Мы подъезжаем к магазину, когда время уже близится к полуночи. Яркая вывеска круглосуточного «Азимута» моргает, отражаясь на снегу то красным, то зеленым. Пока я убираю барахло в бардачок, Наташа как зачарованная наблюдает за этими бликами. Они красиво отражаются в ее больших, широко распахнутых глазах. Даже зависаю…любуясь. Правда, потом одергиваю себя в полнейшем недоумении.