Да что сегодня со мной такое??? Не хватало еще заинтересоваться этим троллем! Один раз повелся, теперь вот катаю по ночам за холодцом с хреном! Не-не, на фиг! Все, что нас объединяет — это возможность того, что ребенок от меня, хотя она это и отрицает с пеной у рта.

Пока я придаюсь размышлениям на тему, что у нас общего и на фиг оно мне сдалось, Наталья выкатывается из машины и семенит к входу.

Шустрая!

Я нагоняю ее и дальше идем вместе: я, заправив руки в карманы, и она, как пингвиненок.

На душе в этот момент какое-то неправильное ощущение правильности. Как будто, так и должно быль. От этого тошно становится.

Супермаркет гостеприимно распахивает перед нами свои двери, и мы не спеша заходим внутрь.

— Надеюсь, это не превратится в бесцельное брожение между рядами, — иронично кошусь на свою беременную спутницу.

— Нет, конечно, — Наташа решительно кивает и идет вперед, а я, прихватив тележку, следую за ней.

Бл***! Я думал, она шутила насчет калош!

Ни хрена подобного!!!

Едва мы заходим в отсек, где всякие садовые прибамбасы стоят, у Наташки блеск безумный в глазах появляется. Она воровато оглядывается по сторонам, потом хватает ближайшую к ней блестящую черную калошу и жадно затягивается, едва не надев ее на нос.

Твою мать! У меня аж рот от удивления открылся."

"— Ты что творишь? — прошипел, выдергивая у нее из рук эту жуткую обувь.

— Нюхаю, конечно!

— Зачем??? — подношу к носу и принюхиваюсь. Отвратно пахнет резиной.

— Потому что хочется! — произносит решительно, и с жадностью смотрит на этот черный, блестящий кусок резины. Капец какой-то!

— Это же…г…гадость, — у меня слов не хватает, чтобы выразить все, что я думаю по этому поводу.

— Сам ты гадость! — пыхтит, отнимая калошу, — лучше бы вместо ворчания прикрыл меня, а то люди идут.

И снова нюхает, так что аж глаза от блаженства закрываются.

Я в шоке.

Наверное, именно поэтому молча разворачиваюсь к ней спиной, встаю так, чтобы ее не было видно. Зажмурившись, крепко сжимаю переносицу, и ме-е-е-едленно считаю, пытаясь успокоиться.

Кому скажи — засмеют. Ночь, супермаркет, девица предположительно беременная от меня, и я, такой герой, супермен хренов, прикрываю ее от чужих взглядов, чтобы она смогла спокойно понюхать калоши. Калоши, мать их!

— Долго еще? — ворчу, чувствуя себя конченным дебилом.

— Не знаю, — отвечает эта паразитка, — пока еще не нанюхалась.

Капец!

***

Наконец из-за спины раздается удовлетворенное, разморенное:

— Все! Больше не хочу. Почти затошнило!

— Я рад! — хватаю ее за руку и тащу прочь. Меня этот запах калош теперь во сне преследовать будет, — все, пошли студень твой искать и домой!

Ладно, хоть спорить н стала, а послушно шагает следом, с блаженной улыбкой на губах. Похоже, запах резины подействовал на нее как успокоительное.