А то, понимаете ли, строит тут из себя большого босса! Правила какие-то диктует, требования выдвигает! Нечего! Будешь сегодня моим бесправным рабом, грузчиком Тимошей!

И вообще, разве он не знал, что инициатива наказуема? Получите, распишитесь!

Дверь в квартиру открыта, и мы беспрепятственно попадаем внутрь.

— Лика, я пришла, —  подаю голос, —  не одна.

Надо предупредить, а то мало ли. Подруга до сих пор Юльку грудью подкармливает, и как выйдет сейчас с титькой наперевес — у бедного Тимофея Андреевича истерика случится. Хотя… он вроде стойкий, да и не из пугливых, а то бы давно сбежал от меня подальше.

Она выворачивает с кухни, с ребенком на руках и удивленно смотрит на меня и моего сопровождающего.

— Здравствуйте, — голос растерянный, взгляд удивленный.

— Добрый вечер, — Тимофей сдержанно здоровается, не проявляя никаких признаков дискомфорта, не смотря на то что Лика уставилась на него как на восьмое чудо света, а Юля у нее на руках куксится, весьма однозначно намекая, что сейчас будет громкий скандал.

— Давай, сюда свои пакеты, —  командую с бодрой улыбкой, —  видишь, у меня помощник какой нашелся!

— Голубоглазый, — немного растерянно выдает она, продолжая в него всматриваться, —  брюнет.

Ага, сообразила, молодец.

— А то! Самый голубоглазый, специально выбирала, — подмигиваю Злыдню, удивленно переводящему взгляд то на меня, то на Лику. Похоже, он теперь уверен, что не только я, но и мое окружение немного с приветом. Представляю, что он скажет, если внезапно выяснится, как все было на самом деле, и что выбирали его на роль папаши исключительно за красивые глаза.

— Проходите сюда, —  она кивает, приглашая следовать за собой.

Мы с Феем вопросительно переглядываемся.

— Иди, —  почему-то шепотом обращаюсь к нему.

— А почему я?

— Потому что я — толстый, беременный колобок, и если начну разуваться - раздеваться — это займет очень много времени.

Не вру, и даже не преувеличиваю. Разве что самую малость. Мне действительно стало трудно обуваться, да и молнию, то и дело заедает.

Он недовольно смотрит на меня, но с места не двигается.

— Нет, если ты, конечно, хочешь, то можешь потом, как благородный рыцарь стоять передо мной на коленях, помогая застегивать сапоги. Я не против.

Лукьянов раздраженно бубнит себе под нос и начинает разуваться, а я только наблюдаю за ним с милой улыбочкой. Давай-давай милый, работай, раз уж сам вызвался помочь.

Лика ждет его в дверях в комнату, а потом и вовсе пропускает вперед, указывая на что-то. Едва Лукьянов скрывается за углом, она с вытаращенными глазами оборачивается ко мне и беззвучно шевеля губами спрашивает, указывая на мой животик:

— Это он???"

"Я в ответ только киваю. Подруга одобрительно показывает большой палец, а я лишь самодовольно улыбаюсь. Да, выбор удачный… почти.