Тетя Сара, разумеется, вызвалась сопровождать меня, хотя ее присутствие мне не было нужно – зная вкусы тетки, я понимала, что наряд она не оценит и нажалуется отцу. Фасон я нашла в журнале «Бурда», и он позволял выгодно подчеркнуть то хорошее, что было в моей фигуре. А, кроме того, сегодня я решила еще и кардинально поменять образ – остричь волосы. В общем, тетку удалось оставить дома, однако мастер в парикмахерской заартачилась и наотрез отказалась резать почти под ноль мои кудрявые черные волосы.

– Да ты сдурела! Как можно – такое богатство?! – причитала толстая тетка в белом переднике, призывая на помощь всех сотрудников.

Сорвалась моя стрижка… Но ничего – найду другую парикмахерскую, пусть и не сегодня.

Близость Акелы нервировала меня. Его присутствие в доме, его шаги на лестнице, его куртка и ботинки в прихожей – все это заставляло постоянно думать о нем. Зато он меня почти не замечал…

Я похудела, «спала с лица», как прокомментировала тетя Сара. Папа настаивал на визите к врачу, но я отказывалась. Только брат, мой любимый брат Семен мгновенно вычислил причину.

Однажды он приехал к нам в то время, когда отца и Акелы гарантированно не было дома, вошел ко мне, запер дверь и потребовал:

Я оторвала от подушки заплаканное лицо и пробормотала:

– Влюбилась? – сочувственно спросил Сема, садясь на край кровати и поглаживая меня по спине.

Я молча кивнула, вцепившись зубами в угол наволочки. Семен вздохнул:

– Как ты можешь меня понять?

– А ты думаешь, я не люблю Максима?

Меня слегка передернуло, но потом я настроилась на свой обычный лад – принимать брата таким, каков он есть.

– Ну, наверное… только…

– Что – хочешь сказать, что это как-то иначе происходит? Нет, Сашура, совершенно так же. Те же эмоции, те же чувства.

Я молчала. В душе мне казалось оскорбительным, что Семен сравнивает нетрадиционные отношения с обычными. Но кто я, чтобы судить его?

– И кто же наш избранник, Сашура?

Я молчала, не в силах вывернуть это имя – Акела, хотя ночами напролет произносила его вслух и шепотом, писала на любых подвернувшихся бумажках, пририсовывая рядом оскаленную морду волка. Это было моей тайной, темной стороной моей души.

– Не скажешь? Ну, как хочешь, – покладисто признал Семен. – Если нужно будет поговорить – приезжай, мы будем тебе рады.

Это «мы» означало, что Максим теперь живет в его квартире. Я иногда заезжала к ним и успела неплохо узнать этого парня. Он уже не казался мне неприятным или омерзительным – с чего бы? Ничего нарочитого в нем не было, он говорил нормальным голосом, не красил ресниц, не размалевывал ногти лаком, одевался скромно и со вкусом, и я стала все чаще обращаться к нему за советами.