Я откинула голову назад и уперлась затылком как раз ему в солнечное сплетение.

– Аленька… успокойся, моя малышка. С отцом все будет хорошо.

«Если бы я могла тебе сказать… дело не в отце, а в том, что теперь я боюсь за тебя – ты слишком много знаешь о папиных делах, ты в курсе всех его проектов. Если это «заказ», то и ты на мушке, а я не переживу».

Меня охватил безотчетный, необъяснимый ужас – мой муж слишком приметная фигура, слишком удобная мишень, его не спутаешь ни с кем – он такой один. Эта его коса на бритой голове, его обожженное лицо, повязка на месте отсутствующего левого глаза… Как мне уберечь его? И ведь, оказывается, папа в свое время был прав, когда говорил, как опасно связывать свою жизнь с человеком типа Акелы или его самого.

Прав. Опасность даже не в том, что я могу оказаться в той же машине, что взлечу на воздух вместе с мужем, а как раз в том, что могу НЕ оказаться. И тогда – как жить? Для чего, для кого? У нас нет детей – нет и уже никогда не будет, только мы – он и я, только он и я друг у друга. Господи, как страшно…

Мой длинный внутренний монолог прервал пронзительный рев дверного звонка – было ощущение пожарной тревоги.

На ночь мы освобождаем охранников у ворот, и ребята спускают собак – четырех огромных кавказцев. Те еще ни разу не проворонили постороннего. Если же кто-то экстренно явился ночью, то вот так звонят.

– Ты кого-то ждешь? – спросил муж, выразительно посмотрев на часы – уже четыре часа, я и не заметила.

– Иди наверх, – велел Саша, доставая пистолет из кобуры под мышкой.

Я, разумеется, никуда не пошла, шмыгнула в темную кухню и припала к окну, стараясь не выдать своего присутствия.

Ворота поехали в сторону – значит, кто-то свой, и Саша впустил машину, нажав кнопку вмонтированного в стенку прихожей пульта. Так и есть – это машина Бесо. Бесо!!! Как я могла забыть, что он просил отзвониться… Вот я беспамятная…

– Александра где? – раздалось в коридоре.

– Не кричи, спит, – почему-то сказал муж, и я напряглась – что за фокусы? Уже несколько лет Бесо называл меня папиной преемницей, хотя, разумеется, в шутку. Однако никаких тайн от меня давно не имелось, а тут вдруг Саша с таким заявлением. Ладно, посижу, послушаю.

Лишь бы не ушли в кабинет, тогда ничего не узнаю. А здесь, в кухне, есть небольшое отверстие в стене, закрытое картинкой-безделушкой, и если к ней приложить ухо, прекрасно слышно все, что говорится в смежной с кухней гостиной. Я так и сделала, припала к стене и замерла, превратившись в слух.

– Про дела не спрашиваю – не до того, – раздался голос Бесо, трудновато различимый из-за стены. – Сразу к косякам нашим. С новостью я к тебе, Акела.

– Похоже, нашелся человек, который Клеща завалить пытался.