Саша моментально подхватил меня на руки и понес к машине, на ходу целуя в мокрое лицо:

– Ну, что ты, малышка? Не плачь, моя родная. Ты же у меня «девка-уксус», – улыбаясь, напомнил он любимую фразу дяди Мони – тот звал меня так с самого детства за тяжелый характер и острый язык. – Не плачь, все уже закончилось.

Я кое-как взяла себя в руки, обняла мужа за шею и пробормотала, уткнувшись носом в горячую ямку над ключицей, обнажившуюся в съехавшем набок вороте куртки:

– Я так люблю тебя… если бы ты знал, как сильно я люблю тебя! Мне так страшно подумать, что тебя могло у меня не быть…

– Меня не могло не быть.

Даже не думай. Я буду у тебя всегда.

После этого случая папа больше не выказывал недовольства, а отношения с моим мужем у него мало-помалу восстановились и стали почти прежними. Почти – потому что теперь отец относился к нему как к члену семьи и соответственно больше доверял. На мои капризы, если таковые случались в его присутствии, папа неизменно говорил одну-единственную фразу – «Акела знает лучше», и я умолкала. Саша в самом деле все и всегда знал лучше. Мне, строптивой и неуправляемой, нравилось подчиняться – добровольно признавать, что он сильнее, умнее.

Для меня муж сродни богу – как бы жутко это ни прозвучало. Даже на братьев я с самого детства смотрела сверху вниз, хотя была моложе. С Сашей же все было наоборот – я получала удовольствие, оставаясь неправой, не первой, не главной. И мне даже наплевать на то, что это мое благостное состояние замечают окружающие, привыкшие считать меня исчадием ада и невыносимой стервой. Рядом с мужем я чувствовала себя абсолютно счастливой.

– Бр-р-р, погодка! – громыхнуло над ухом, и я, взвизгнув, подпрыгнула и повисла на шее мужа, вошедшего в дом так тихо, что я даже не заметила.

– Как долго тебя не было!

– Долго? Да я уехал два дня назад, – расхохотался Саша, кружа меня по комнате. – Неужели соскучилась?

– Соскучилась, – радостно подтвердила я. Вдруг настроение испортилось, я помрачнела и уперлась в грудь мужа руками: – Пусти, хватит.

Он поставил меня на пол и двумя пальцами крепко ухватил за подбородок, не давая отвернуться.

– Аля, я тебя не первый день знаю. Это из-за отца?

Если бы я могла ответить на этот вопрос однозначно! Но на душе скреблись кошки, нужные слова не находились.

Дело не только в ранении отца, не только в разговоре о «заказе», косвенно подтверждавшем версию Бесо. Меня мучило что-то внутри, глубоко под сердцем. Бывают такие ситуации, когда ты предчувствуешь что-то нехорошее, но что именно – понять не можешь.

Я отошла к окну гостиной, машинально закурила, отодвинула полупрозрачную занавеску и уставилась невидящим взглядом в темный двор. Муж подошел сзади, притиснул меня к подоконнику.